ржавые банки, бутылки и пустые пластиковые коробки. Их руки были крепко сплетены, и через каждые несколько шагов парень и девушка останавливались, чтобы поцеловаться, болтая шлепанцами в свободной руке.
Беззаботно улыбаясь, влюбленные миновали хмурого пожилого мужчину в плотно надвинутой на уши мятой белой панаме, который дугообразно водил перед собой металлоискателем в нескольких дюймах над поверхностью мокрого песка. Потом они прошли мимо мальчишки в резиновых сапогах и брюках цвета хаки, в расстегнутой рубахе, рядом с которым лежала на земле сумка для рыбной ловли. Сам он садовой лопатой выкапывал червей для наживки и стряхивал их в пластиковое ведро.
Неподалеку впереди виднелись почерневшие руины Западного пирса, возвышавшиеся над мелководьем в угасающем свете, словно некая жуткая скульптура. Вода, казалось, прибывала все быстрее и настойчивее, с каждой минутой прибой становился все сильнее и громче.
Очередная волна набежала на берег дальше, чем прежде, окатив ноги девушки. Она испуганно взвизгнула и попыталась оттащить парня в сторону.
– Ой, Бен, я промокну! Пойдем отсюда!
– Ну и трусиха же ты, Тамара! – ответил Бен, твердо стоя на ногах, в то время как вторая волна накрыла их лодыжки, а следующая дошла почти до колен. Он указал на горизонт, на малиновый шар солнца. – Ты только глянь, какой удивительный закат. Когда солнце достигнет горизонта, появится зеленоватый отсвет. Видела когда-нибудь такое?
Но девушка смотрела не на солнце, а на бревно, которое перекатывалось в полосе прибоя. Бревно с длинными завитками морских водорослей, приклеившихся к одному концу и свисающих с него. Плеснула еще одна сильная волна, и бревно затянуло обратно. И на одно короткое, мимолетное мгновение, пока бревно катилось, Тамара вдруг увидела лицо. Руки и ноги. И поняла, что никакие это были не водоросли, а человеческие волосы.
Она истошно закричала:
– Бен, смотри!
Он выпустил ее руку и бросился в воду. Волна ударила его по коленям, окатив с ног до головы, забрызгав стекла солнцезащитных очков и затуманив обзор. Тело снова перекатилось – обнаженная женщина с частично разъеденным солью лицом и восковой кожей. Ее оттащило назад, подальше от Бена, словно бы океан, ненадолго продемонстрировав свой трофей, решил забрать его обратно.
Молодой человек рванулся вперед, вода уже доходила ему до пояса, он полностью промок, вокруг него взорвался еще один маленький бурун. Бен схватил покойницу за запястье и резко дернул. Кожа оказалась холодной и склизкой, как у рептилии. Он вздрогнул, но не отступил. Мертвая женщина казалась хрупкой, но вода не отпускала ее, и поэтому тело было свинцово-тяжелым. Бен упорно продолжал тянуть, полностью сосредоточившись на своей мрачной миссии.
– Тамара! – крикнул он. – Зови на помощь! Набери на мобильном три девятки!
Бен не удержался и упал, все еще крепко сжимая запястье. Грохнулся на спину в грязь, а волны оглушительно ревели, затягивая молодого человека под воду и булькая над его лицом и вокруг него. А потом Бен услышал глухой, прерывистый вой, становившийся все громче, надрывнее, пронзительнее.
Это кричала Тамара. Она застыла на месте, открыв рот и вытаращив от ужаса глаза, и вопила во весь голос.
Бен не сразу понял, что рука, за которую он ухватился, оторвалась от остального тела.
52
Домашний телефон Клио вновь затрезвонил. Она приподнялась с дивана, чтобы взглянуть, кто это ее беспокоит. На дисплее высветился номер мобильного Грейса.
Но она не спешила брать трубку. «Пусть себе звонит, а мы подождем». Четыре, пять, шесть. Затем телефон замолчал, и включился автоответчик. Рой уже в четвертый, а может быть, даже и в пятый раз за сегодняшний день пытался соединиться с ней по городскому телефону. Не говоря уже обо всех его многочисленных звонках ей на сотовый.
Клио понимала, что ведет себя по-детски, избегая Грейса. Рано или поздно все равно ответить придется, однако она до сих пор не была уверена, что именно хочет ему сказать.
С тяжелым сердцем она потянулась к бокалу и слегка удивилась, обнаружив, что тот пуст. Снова. Она взяла бутылку чилийского совиньон блан, однако ее опять ждал сюрприз: вина там осталось совсем чуть-чуть.
Чертыхнувшись, она налила себе еще. Вино едва покрывало дно большого бокала.
В эти выходные Клио была дежурной, а это означало, что ей вообще не следует много пить, поскольку ее могут вызвать в любое время дня и ночи. Но сегодня без алкоголя никак не обойтись. День выдался ужасный, просто хреновый. После ссоры с Роем и последовавшей за ней бессонной ночи ее в десять утра вызвали в морг: принять тело шестилетней девочки, которую сбила машина.
За восемь лет работы Клио несколько очерствела и стала спокойнее относиться ко многим вещам, но только не к трупам детей. Это всегда выбивало ее из колеи. Видимо, смерть ребенка мы воспринимаем совсем иначе, чем смерть взрослого человека, даже самого близкого, потому что это неправильно, когда дети уходят из жизни. У Клио просто сердце разрывалось при виде крошечных гробиков. Вскрытие этой малышки назначено на утро понедельника – прекрасное начало рабочей недели, ничего не скажешь.
Днем ей пришлось отправиться в запущенную мрачную квартиру в старом террасном доме недалеко от железнодорожного вокзала Хова, чтобы забрать оттуда труп пожилой женщины, который, по мнению ее коллеги Уолтера Хордерна (тот определил это по состоянию тела и количеству мух и личинок), пролежал там не меньше месяца.
Уолтер поехал с ней на фургоне судебного медика. Этот опрятный вежливый мужчина лет сорока пяти был, как всегда, одет в деловой костюм муниципального служащего. Официально он был директором кладбищ Брайтон-энд-Хова, однако в его обязанности также входил иногда вывоз тел с места смерти и оформление значительного объема документов по каждому такому случаю.
Недавно Уолтер и Даррен поспорили друг с другом, кто из них лучше определяет время смерти. Патологическая анатомия не относится к точным наукам, тут все зависит от погодных условий и множества других факторов, и чем дольше пролежало тело, тем труднее дать заключение. Уолтер Хордерн вычитал на каком-то судебно-медицинском сайте в Интернете, что в данном случае можно ориентироваться на стадии жизненного цикла некоторых насекомых. Слушать подобные объяснения, прямо скажем, было не слишком приятно.
А позже, всего пару часов назад, Клио позвонила в расстроенных чувствах ее любимая сестра Чарли и сообщила, что ее только что бросил бойфренд, с которым она встречалась полгода, даже больше. Сестра, которой недавно исполнилось двадцать семь лет, была на два с половиной года младше Клио. Красивая и бойкая, Чарли почему-то всегда выбирала не тех мужчин.
«Впрочем, как и я сама», – подумала Клио
