спуском к берегу на разноцветных кресельных подъемниках. Именно по канатной дороге они спустились вниз, а затем на лодке добрались до маяка — это был единственный способ попасть сюда.
Янека Новак, патологоанатом острова Уайт, откашлялась:
— Скорее всего, по морю. Цвет кожи указывает на утопление, но, насколько мы можем судить, в воде она не была. При ней не найдено ни документов, ни телефона. Её внешность не совпадает с описаниями ни одного из недавно пропавших без вести.
— А что вам известно? — В голосе Ребекки прорезалось нетерпение.
Янека повернулась к старшему детективу:
— Я бы сказала, что смерть наступила от десяти до четырнадцати часов назад. Точнее смогу сказать после вскрытия, хотя, насколько мне известно, сейчас идет спор из-за юрисдикции.
— Я жду ответа из участка в Ярмуте. Думаю, мне удалось убедить их, что улик достаточно, чтобы считать это делом Гримма-Потрошителя, но мне нужно подтверждение.
— Это может быть непросто, — вставил Джимми. — Они любят оставлять всё «на острове».
— Откуда ты знаешь? — спросила Лайла.
Джимми покраснел:
— Мы ездили сюда в отпуск, когда я был ребенком и подростком, и я пару раз… влипал в истории. К счастью, они сказали, что не внесут это в личное дело, если я проведу ночь в вытрезвителе вместе со всеми кухонными боксерами и хулиганами. Это напугало меня до усрачки больше, чем скелет, играющий на органе в музее восковых фигур в Брейдинге.
— Хорошо, что не внесли. С судимостью ты вряд ли смог бы поступить на службу, — заметила Ребекка.
Лайла снова переключила внимание на патологоанатома:
— Можете ли вы уже сейчас предположить причину смерти — например, есть ли признаки укола иглой?
— Укол, — Янека подалась вперед. — Это вполне вероятно. В клубах на острове как раз была волна случаев, когда людей незаметно кололи шприцами. — Она наклонилась рядом с Лайлой, осматривая кожу покойной. — Вот здесь. — Её палец в перчатке указал на след от прокола в самом центре розы на внутреннем сгибе локтя Шиповничка. — Посиневшие губы и язык, а также следы жидкости от отека легких на нижней губе и подбородке характерны для передозировки опиоидами.
— Что вполне могла сделать она сама, — добавил Джимми, осматривая шлюпку и её весла с красно-желтыми лопастями. — Кто-то из её друзей мог найти её мертвой, запаниковать и положить в лодку, или она сама могла в неё забраться.
— Как только я улажу дела с Ярмутом, перевезем её на материк. Лайонел проведет вскрытие как можно скорее. Если сможете, Янека, приглашаю вас поехать с нами; мы будем рады вашей экспертной помощи, — сказала Ребекка.
Лайла восхищалась тем, как Ребекка умела обращаться с людьми. Кто-то назвал бы это манипуляцией, другие — профессионализмом. Ей стало интересно, как бы подруга отреагировала, узнав, что она — вымышленный конструкт, придуманный ради спасения писательницы. Наверное, пожала бы плечами, сказала: «Для меня всё выглядит настоящим», — и продолжила бы работать. Мудрый подход. Джимми, скорее всего, поступил бы так же. В конце концов, что на самом деле менялось?
Вернувшись к машине, пока Джимми ходил за пакетом сладостей на фабрику, Лайла отправила сообщение Эллен в WhatsApp, спрашивая, не узнает ли та стиль татуировок жертвы. В голове всплывали смутные слова Кейти о татуировках с розами, но она не помнила, говорила ли её создательница что-то еще о личности убийцы. Проснулось чувство вины. Кейти всё еще заперта в том доме, хотя, судя по ощущениям Лайлы, теперь она там одна. Писательница явно дергала Лайлу за ниточки, но Гримм-Потрошитель держал её собственные. Лайла должна вернуться, на своих условиях, хотя бы для того, чтобы…
— Прием, Лайла! — Ребекка стояла прямо перед ней, положив руки ей на плечи. Она смотрела прямо в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Голос её смягчился. — Я не знаю, что с тобой происходит. Пожалуйста, расскажи мне. Я вижу, что это что-то серьезное. Ты сама не своя.
Я уже не та!
Лайла, поняв по реакции Ребекки, что произнесла это вслух, а не про себя, покачала головой и попробовала снова:
— Это было бы несправедливо по отношению к тебе, — пробормотала она.
— Я — старший инспектор. Я привыкла к несправедливости и смогу выдержать любой шок.
Лайла покачала головой, не смея открыть рот из опасения, что слова хлынут, как кровь. Ей безумно хотелось «раскрыться по переплету» и позволить Ребекке прочитать себя, страницу за страницей. Но сейчас важнее всего было поймать убийцу и выяснить, что случилось с Эллисон; она не могла позволить никому отвлекаться на осознание того, что они — в лучшем случае персонажи второго плана.
Ребекка убрала руки с её плеч.
— Ладно, но когда мы раскроем это дело, мы сядем за бутылкой вина, и никаких недомолвок. Больше никаких секретов. Идет?
Лайла протянула руку:
— Идет.
Ребекка пожала её.
— Хорошо. Теперь, каков твой план?
Лайла снова подумала о Кейти, одиноко сидящей в том доме.
— Мне нужно ненадолго отлучиться, проверить одну зацепку.
Ребекка поморщилась:
— Пойми меня правильно, Лайла, я всё понимаю. И мне нравится твоя инициатива. Но, учитывая, что вчера ты была в самоволке, лучше бы тебе вернуться в участок и показаться команде. Проконтролируй криминалистов. Мало того что мы начинаем выглядеть идиотами в прессе, так еще и люди гибнут по прихоти маньяка.
— Конечно, — ответила Лайла. — Я понимаю.
Кейти придется подождать еще немного.
— Возвращайся к тому, что у тебя получается лучше всего, Лайла. Соединяй точки. — Голос Ребекки был серьезен, она развернулась, чтобы уйти. — Пока не погибла еще одна сказка.
Глава 45. Фантомы
Солнце достигло зенита и уже готовилось начать свой спуск, пока Кейти сидела у окна, допивая остатки бутылки красного вина. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела дым, вьющийся над далекой трубой? В небе не было ни самолетов, ни даже инверсионных следов от тех, что она могла пропустить. Признаки человеческой жизни за пределами дома исчезли.
Она больше не была уверена даже в том, что она сама всё еще здесь.
Всё, что ей оставалось — это пытаться достучаться до Лайлы.
— Я знаю, что повела себя неправильно, — прошептала Кейти. — Мне следовало привлечь тебя с самого начала, попросить о помощи, спросить, чего ты хочешь от своей жизни, дать тебе выбор.
Тишина. Всё, что она чувствовала со стороны Лайлы — это шум волн, набегающих на берег. Она страстно желала, чтобы детектив заговорила с ней.
— Я поставила тебя в ужасное положение. Волк был в чем-то прав. Я создаю персонажей и бросаю их на растерзание боли.
