Маккейб и Рейчел Рис? – Мишель с энтузиазмом напрягла мускул. – Я имею в виду, что ты мчишься без тормозов.
– Потому что это поможет доказать теорию о том, что мы имеем дело с серийным убийцей.
– Как?
– Есть Эйлин. Есть Джо, ее сестра, которая тоже пропала… Еще есть Тина. Думаю, она могла увидеть, как убийца выбрасывает тело Рейчел, и в итоге тоже была убита. Если мы докажем связь между смертью Тины и Рейчел, мы покажем, что имеем дело с человеком, для которого убийство настолько легко, что уже стало рефлекторным действием. Тина мертва, потому что этот человек не хотел оставлять никаких следов и был достаточно предусмотрителен, чтобы не оставить зацепок для криминалистов. Думаю, он мог быть достаточно высокомерным, чтобы оставить малозаметную визитную карточку. Другими словами, мы столкнулись с серийным убийцей.
– Ты слишком много времени проводишь с Лорой. Она то и дело твердит мне о Банди.
– Ну, она дала мне несколько ценных наводок. Ничего, если я приведу сюда Лору посмотреть на спальный мешок?
Терри наблюдала за ее лицом. Когда Мишель никак не отреагировала, она продолжила:
– На Тине Маккейб не было никаких спор, так? Значит, внутри спального мешка тоже нет спор, поскольку подкладка была в прямом контакте с телом.
– Ты же не собираешься начать все сначала? Принцип Локара гласит: каждый контакт оставляет след. Не будь такой назидательной. Я знаю всю эту фигню.
– Конечно, знаешь, поэтому я попросила тебя взять образцы снаружи спальника. Но, кажется, я была не права. Моя вина, моя вина.
Терри ударила себя в грудь правым кулаком.
– О чем ты, черт возьми?
– Я снова проверила фотографии. На месте происшествия криминалист фотографировала мешок открытым, а затем закрыла его. Вот в чем проблема: Тина использовала его, предварительно вывернув наизнанку. Получается, желтая подкладка – это внешняя сторона.
– Черт, Тез. Ты не заставишь меня снова им заниматься. Он воняет.
– Поэтому я приведу Лору. Она будет твоей ассистенткой. Идет?
Мишель положила в рот последний кусок пончика и слизнула сахарную пудру с пальцев. Затем она протянула липкую руку и сказала:
– Договорились. Дай мне несколько дней, чтобы разобраться с собственными накопившимися делами, и после этого мы все сделаем.
Терри обняла ее.
– О, и у меня хорошие новости, – сказала Мишель, выпуская подругу из объятий.
– Какие?
– Ахерн мне позвонил. Сегодня мы снова идем на свидание. И он предложил мне взять с собой зубную щетку. Я останусь у него на ночь.
– Почему ему потребовалось столько времени?
– Он говорит, что сейчас работает не покладая рук. Думаю, ты его понимаешь.
– Ну, убедись, что он хорошо с тобой обращается, – сказала Терри. – И хорошо повеселись!
– Именно это я и собираюсь сделать.
Мишель ей подмигнула.
63
К семи вечера того же дня Терри закончила с гистологическими препаратами и надела пальто, собираясь домой. Уходя, она заметила опасно шатающуюся стопку писем, оставленную Томасом на столе миссис Кэри. Она подошла поправить ее и заметила толстый конверт, адресованный ей, с надписью «Фотографии со вскрытия Эйлин Маккарти» в правом верхнем углу. Он был от Винни.
Терри вернулась в кабинет, но, взглянув на свой вновь захламленный стол, взяла чистую тетрадь и направилась в конференц-зал. Там она разложила фотографии на столе, чтобы их было удобнее рассматривать.
Повреждения на шее, оборонительные раны на кистях, запястьях и плечах, а также раны в области груди… С левой стороны груди было пять ножевых ранений и большой порез.
Терри приблизилась, а затем снова отстранилась и посмотрела на фотографии с большего расстояния. Раны, казалось, образовывали контур сердца с пересекающей его линией. Было две раны над соском, по одной с каждой стороны от него и одна ниже. Последний удар задумывался как смертельный, поскольку пришелся прямо в сердце, а поперечный разрез – как последний штрих. Если Терри была права, четыре верхние раны были поверхностными, возможно, даже недостаточно глубокими, чтобы серьезно повредить легкое, но все равно болезненными и кровоточащими, что помогло запугать жертву. Она снова посмотрела на фотографии с еще большего расстояния. Умение сделать шаг назад было ключом к распознаванию закономерностей. Слишком многие судмедэксперты не видели леса за деревьями. На этот раз мотив был яснее: разбитое сердце.
Терри расчистила место на столе, села и разгладила первую страницу чистой тетради. В левом столбце она написала «Рейчел Рис» и «Эйлин Маккарти».
В строке сверху она перечислила: «Удушение», «Ножевые ранения», «“Подпись” преступника», «Сексуальное насилие», «Одежда», «Улики».
Записывая все это, она могла упорядочить мысли. Терри ставила галочки и крестики там, где могла, вопросительные знаки там, где не была уверена, и звездочки против всех в колонке «Улики». О них ей нужно будет поговорить с Мишель, но пока она сосредоточилась на том, что ей было известно.
Вдруг ей в голову пришла мысль. Терри вернулась в свой кабинет, открыла фотографии со вскрытия Рейчел на ноутбуке и листала их, пока не добралась до изображения туловища. Она внимательно посмотрела на три ножевых ранения на груди. Черт возьми, неужели это неудачная попытка изобразить разбитое сердце? Или она видела то, чего не было? Как бы то ни было, ножевые ранения не выглядели идентично и Терри была уверена, что во время нападения использовались разные ножи. Кроме того, Рейчел нанесли удары ножом уже после смерти.
Терри решила пока оставить это и вернулась в конференц-зал к Эйлин. Ей все еще было непонятно, почему Рейчел, похоже, считала Кливера непричастным к убийству Эйлин Маккарти. Хотя, если быть точной, Рейчел резко критиковала полицию за то, что та сосредоточилась на Кливере и, по-видимому, не рассматривала других возможных подозреваемых – на самом деле Рейчел никогда не говорила, что это не он.
Терри взяла две фотографии и пошла в гистологическую лабораторию, чтобы проверить, исследовала ли Ниам препараты Маккарти, о чем Терри попросила ее по возвращении от Мишель. Она нашла два подноса со стикерами, которые должны были привлечь внимание Ниам, забрала их обратно в свой кабинет и села за микроскоп.
Ей не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что Эйлин была вполне здорова. Все ее жизненно важные органы были до скучного нормальными.
Во втором лотке с препаратами находились участки кожи, взятые с ножевых ранений. Первый препарат был обозначен как КР4. Бойд наклеил пронумерованные стикеры рядом с каждой раной, и колотая рана 4 находилась у левого соска. Чтобы сделать фото, рядом с зияющей раной около двух сантиметров шириной положили линейку. Концы раны были заостренными, а зияющее отверстие имело форму мяча для регби. «Два острых края лезвия», – подумала Терри. В таком случае она
