class="p1">— Думаешь, она жива? — не отрывая взгляда от дороги уточнил приятель.
Я пожал плечами:
— Откуда мне знать? Если бы я мог видеть жив пропавший человек или нет, то реставратором бы точно не работал.
Николай оторвал взгляд от дороги и удивленно посмотрел на меня:
— А чем бы занимался?
— Ну, принимал бы участие во всяких шоу в телевизоре, — просто ответил я. — Искал бы спрятанных в багажнике людей.
Приятель секунду непонимающе смотрел на меня, а затем рассмеялся:
— Денег там ты бы заработал явно больше. Правда, тебя бы официально отлучили бы от церкви.
— Это минус, — согласился я. — Хотя, всегда можно получить официальный патент.
Николай повернулся ко мне и спросил:
— А те часы… почему ты про них так расспрашивал?
Вопрос застал меня врасплох. Да и на лице товарища не было даже тени недавнего веселья.
— Показалось, что это важно, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не просто же так в механизме оказалось фото хозяйки дома.
— Думаешь, они прокляты? — понизив голос, уточнил приятель. — Или еще чего хуже: одержимы?
— Ну, в СКДН я бы на всякий случай заявку подал, — произнес я. — Они стояли несколько лет, а потом вдруг пошли будто сами по себе. Так не бывает.
— Это да, — согласился жандарм. — Мне вот тоже показалось с самого начала, что все это неспроста.
— Хотя…
Я задумчиво посмотрел в боковое окно, а затем продолжил:
— Если перстень не был часть коллекции Евгении Марковны, значит, у нее был гость. И если его не видела служанка…
— То гость был в ее отсутствие, — закончил за меня Николай.
— Возможно, что гость и запустил эти часы, — резюмировал я.
— Думаешь, часовой мастер может носить перстень выпускника с отличием?
— Кто знает, может быть это один из его многочисленных талантов, — загадочно ответил я.
Николай покачал головой:
— Если бы хозяйка хотела часы починить, давно бы уже вызвала часового мастера. Скорее всего, ее устраивало то, что часы стоят. Может быть, они показывали памятное для нее время. Хотя ты прав. Часы пошли после того, как к ней приехал человек, потерявший перстень. Что думаешь?
Он повернулся ко мне, ожидая ответа. Я покачал головой:
— Сегодня я слишком много думал. Голова уже болит от теорий.
Николай кивнул и вернул взгляд на дорогу. Я же откинулся на спинку кресла и уставился в окно.
* * *
Николай притормозил у ворот. Вышел из машины, потянулся после долгой дороги, огляделся. Я видел, как его взгляд скользнул по фасаду дома, по кованой ограде, по дорожке из светлого камня, и как в глазах мелькнуло нескрываемое одобрение.
— Ничего себе хоромы, — протянул он. — Как ты вообще умудрился отхватить себе такие? Блат в Синоде?
— Нет, просто повезло, — коротко ответил я.
Он недоверчиво хмыкнул:
— Ага. «Повезло». Кучеряво живут реставраторы от Синода…
Он хотел было что-то добавить, но взглянул на крыльцо и резко замолчал. Я заметил, как что-то в нём переключилось. И только через мгновение понял, что именно полностью завладело вниманием приятеля.
На крыльце стояла Настя. В ладонях девушка сжимала кружку с кофе. Она заметила пристальный взгляд Николая, склонила голову и прищурившись посмотрела на нас. То выражение настороженного интереса, с каким она обычно смотрела на незнакомых людей.
— Это ещё кто? — тихо спросил Николай. В его голосе сквозил явный интерес.
— Сейчас познакомлю, — обреченно ответил я, понимая, что приятель нипочем не отстанет, и открыл калитку.
Мы зашли во двор. Настя пристально наблюдала за нами, пока мы шли по дорожке с той фирменной невозмутимостью, которая на самом деле означала полную боевую готовность. Особо пристальное внимание она уделила Николаю.
Товарищ подошел к крыльцу и слегка притормозил.
— Уляля, — произнёс он с таким искренним восхищением, что я едва не поморщился. Потом повернулся ко мне: — Какая фея в этот час. И ты скрывал от меня такое сокровище? Не представишь нас?
— Это Настя, — сказал я, и тут же поправился: — Мой секретарь. Настя.
— Настя? — Николай присвистнул. — Та самая?
Он повернулся ко мне, ожидая ответа. Я кивнул. И парень довольно продолжил:
— И ничего она не старая!
От этих слов, стоявшая на крыльце девушка прищурилась и поджала губы:
— Что? — тихо уточнила она, но я уловил в ее тоне холод.
— Просто ваш начальник говорил, что вы старая, — бесхитростно ответил жандарм. — А вы очень молоды.
— Я никогда такого не говорил! — поспешно запротестовал я, чувствуя, как на щеках выступает предательский румянец.
Настя смотрела на нас с удивлением, явно ничего не понимая. Взгляд её медленно переходил с меня на Николая и обратно, с видом человека, который прикидывает, с кого начать допрос с пристрастием.
— Настя, — сказал я со вздохом, — это Николай. Мой коллега.
Настя фыркнула.
— А ты зачем говорил, что он страшный? — выпалила она. — Не такой уж он и урод.
Она мило улыбнулась парню и продолжила:
— Даже достаточно миловидный. Ну точно чуть симпатичнее обезьяны из центрального зоосада.
Николай улыбнулся, явно оценив шутку, и толкнул меня плечом.
— А она с характером, — удовлетворённо сообщил он. — Прямо как я люблю.
— Я и не сомневался, — пробормотал я.
— Слушай, — Николай слегка приосанился и посмотрел на Настю с тем выражением, которое, по всей видимости, считал обезоруживающим. — Если вы с Алексеем не того… не в смысле…
Он слегка замялся. Девушка же склонила голову и с интересом посмотрела на него, ожидая продолжения:
— В общем, я могу пригласить вас куда-нибудь, — смущенно пробормотал тот.
Настя посмотрела на него. Уточнила:
— Это еще зачем?
— Ну, чтобы приударить за вами, — подбоченившись произнес Николай.
Настя поморщилась, будто только что проглотила лимон целиком:
— Головой вон о ту лавку приударь, — сухо произнесла она, указывая на летний диванчик с пледом, за которым по ее мнению следовало приударить. Затем развернулась на каблуках и скрылась за дверью.
В саду мгновенно стало тихо.
— Кажется, я влюбился, — глядя ей вслед, мечтательно пробормотал Николай. И я заметил, что на лице товарища промелькнул восторг и уважение. Словно впервые в своей жизни он встретил наконец-то достойного противника.
— Это взаимно, уверен, — ответил я.
Мы ещё немного постояли у крыльца, думая каждый о своем. Николай, судя по его блаженному выражению лица, прищуренному взгляду и довольной улбыке, наверняка думал о Насте. Мне же не давала покоя пропавшая владелица антиквариата. И еще больше меня пугал тот факт, что в ее гостиной висели часы из той же коллекции, что и два найденных мной предмета. А еще, в часах явно жил сильный и злобный дух. Но поделиться этой информацией с Николаем я не мог. Он был моим приятелем, но я
