остался светлым, значит, ни о чем дурном он не помышлял. Страхуясь, я создал плетение «спокойствия», заготовив его на случай, если незнакомец вдруг начнет буйствовать. И влив в плетение столько силы, чтобы способность могла сбить даже слона, медленно сделал шаг, выходя из укрытия. Негромко произнес:
— Добрый вечер…
Силуэт вздрогнул. Послышалось сдавленное «ах», незнакомец дернулся, переведя на меня затравленный взгляд. А затем он торопливо, сбивчиво начал:
— Я не… я просто… не стреляйте, ради Творца, я не хотел…
Гость явно нервничал. И уж точно был неагрессивным. Поэтому я немного расслабился. Но плетение не отменял.
— Стрелять не буду, — сказал я мягко. — Но если вы не объяснитесь и не покинете территорию, мне придется вызвать наряд жандармов.
— Не надо жандармов! — поспешно произнес пришлый. В голосе гостя была такая неподдельная паника, что я невольно остановился.
— Нет, подождите, пожалуйста, я пришёл за помощью, — торопливо продолжил он, делая шаг мне навстречу и подняв руки в жесте капитуляции. — Я не желаю зла, клянусь, я только…
Фраза оборвалась. Пришлый что-то быстро, раздраженно зашептал. Потом потряс головой, словно пытаясь прийти в себя.
— Заткнись, — произнёс он в сторону. — Заткнись, я сказал! Дай мне поговорить с этим человеком.
Это было… необычно. И я с удивлением всмотрелся в силуэт гостя, чтобы понять, во что вообще такое вляпался.
В темноте постепенно проступали черты: это был мужчина лет сорока пяти, со взлохмаченной нечесанной шевелюрой, в мятом пальто явно не по сезону, дерганый, нервный, неопасный, но настораживающий своим нестабильным поведением и энергией. Он то сжимал, то разжимал кулаки, словно пытаясь успокоиться.
Незнакомец, не выдержав взгляда, сделал несколько шагов в мою сторону, раздраженно почесал запястье. Выходило это у него механически, словно это была давняя привычка. Потом он вдруг обернулся куда-то вправо и снова сказал, уже тише:
— Я же говорю… помолчи-и-и. Ты меня сбиваешь.
Я перевел взгляд туда, куда смотрел мужчина. Но там никого не было. И это начинало меня пугать. Мужчина явно был или одержимым, или, что еще хуже, психически нездоровым. Скорее всего, второе, судя по пляшущим в глазах гостя огонькам безумия. Да и присутствия злого духа я не ощущал.
Поэтому чуть ослабил заряженное плетение спокойствия и кинул его в гостя, в надежде хоть немного прочистить его разум. Гость застыл, глаза на мгновение остекленели. А затем он замотал головой, словно отгоняя морок. И взгляд стал более осмысленным. Плетение «спокойствия» действовало как успокаивающие зелья, которыми напаивают буйных в психбольницах. И сейчас моя способность немного привела его в себя.
— Когда приходят за помощью, — произнёс я, — обычно входят через калитку. И звонят в звонок.
Мужчина с жалким видом развёл руки.
— Я пытался. Долго стоял у забора, и все не решался. Боялся, что прогоните. Прокручивал в голове наш диалог. И пока думал, соседка ваша, которая вон в том доме живет, — он кивнул через плечо на дом, где жила Алевтина Никитична, — заметила меня. Патруль вызвала, — жалобно изрек он. — Пришлось уйти. Мне к жандармам нельзя… Никак нельзя. Они не поймут. Запрут.
Он покачал головой и добавил чуть тише:
— Вот и пришлось искать другой путь. Я через соседей с той стороны прошёл. У них дом пустой, хозяева уехали. А там есть… проход.
— Прореха, — поправил я тихо, уже не для него, а больше для себя.
Значит, он увидел брешь в плетении. Нашёл единственное уязвимое место, где защита не сомкнулась до конца. Это требовало либо везения, либо способностей. Или и того и другого.
Я подошел к нему ближе, не чувствуя угрозы. Он теперь, скорее, вызывал жалость, чем страх. И вблизи выглядел ещё более нелепо. Волосы свисали нечесанными лохмами, сплетенными в колтуны, пальто со следами грязи смотрелось как будто с чужого плеча. И вместе с тем в нём было что-то такое, что мешало списать его просто в сумасшедшие. Глаза бегали, но взгляд был не затравленный, а будто бы целеустремленный. Когда он смотрел на меня, в них читалось что-то осознанное. Испуганное, но осознанное. И жаждущее добиться цели.
— Как вас зовут? — спросил я.
Он чуть выпрямился. Потёр нос, словно вспоминая.
— Мещерский, — протянул он после паузы. — Павел Аркадьевич Мещерский.
Я всеми силами старался сохранить лицо и не показывать волнение, которое тяжелой волной прокатилось по телу, что аж волосы на затылке приподнялись. Мещерский. Разыскиваемый. Тот, чьё имя Николай вскользь упоминал, как одну из ниточек в деле. И сейчас я запоздало подумал, что мог бы подстраховаться и создать два плетения. На всякий случай.
Впрочем, пока Мещерский агрессии не проявлял. Просто стоял, опустив руки, и смотрел на меня. Вроде псих в розыске, а до сих пор не попался. И даже додумался, как пролезть к моему дому незамеченным. И прореху в защите нашёл. Вот тебе и псих!
Подобные навыки требуют чутья, а если уж говорить прямо, то даже дара. И он у Павла имелся. Хоть и не развивался из-за проблем нестабильной психики. Скорее всего, ему создавать плетения было бы крайне тяжело. Когда голоса в голове отвлекают, а руки дрожат, сконцентрироваться сложно. Однако работать чутью это нисколько не мешает. Может даже, наоборот.
— Подождите минутку, Павел Аркадьевич, — попросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Одно мгновение…
Я отошёл на несколько шагов, двигаясь боком, чтобы видеть и Мещерского, и тот угол забора, где зияла прореха. Быстро создал плетение, влил в него силу, наспех набросил поверх бреши несколько укрепляющих нитей. Получилось грубо, без изящества, но довольно практично. Боковым зрением взглянул на Павла. Но тот стоял, не проявляя никакого интереса к тому, что я делаю. Словно бы его выключили.
И пользуясь его пассивностью, наспех создал еще одно плетение «спокойствия». Осторожно, так, чтобы это не бросалось в глаза, потянулся за телефоном и быстро принялся набирать в кармане короткое сообщение. Пальцы дрожали, я не был уверен, что попадаю по нужным кнопкам.
«Есть гость. Мещерский».
Отправил. Убрал телефон в карман. И только потом вернулся к Павлу, вежливо произнес:
— Пойдёмте.
От моего голоса он словно включился. Поднял голову и затравленно посмотрел на меня:
— Куда? — с испугом спросил он.
— На веранду. Поговорим. Кажется, вы пришли за этим?
Я внимательно взглянул на него, и Мещерский кивнул:
— Да. Идемте.
Мы поднялись по ступеням крыльца на веранду. Я зажёг маленький фонарь, который стоял на столе, чтобы свет не бил гостю в глаза. Занял место в кресле и указал на свободное на другом конце стола. Мещерский сел на диванчик, сгорбившись, и тут же начал нервно теребить манжет, не решаясь
