куда важнее.
И – да – пытаясь отогнать ужасную мысль: это что, Финчли ударил ее по шее?.. Всегда вежливый Брент Финчли?
– Ты что-то знаешь, не так ли? – спросила глухо Сара.
Кингстон колебался всего мгновение, затем шагнул к дивану и сел.
– Сара, не думай, что Брент…
– Если он это сделал, значит у него была причина, – быстро ответила Сара. – Просто ответь – у него все в порядке?
Маргарет застыла с открытым ртом. Кофемашина зашипела, наливая напиток в подставленную чашку. Сейчас, когда Финчли – если все так, как ей показалось, хоть жизнь и кажется темными джунглями, – поставил карьеру бывшей невесты, благосостояние да и, вообще, доброе имя и законопослушность под удар… Сэл беспокоится, все ли у него хорошо?
Вот где – доверие. Хотя ничего не осталось.
Она попыталась полностью уйти от мыслей в приготовление тостов с сыром.
Кажется, Кингстон удивился тому же.
– Ты… тебя интересует только это?
Сара вздохнула.
– Если бы он счел нужным мне рассказать, все бы вышло иначе. А раз решил оставить меня в неведении – что ж, я принимаю его решение. Только… он не наживет себе проблем?
– Бумаги будут на месте. Не переживай, – успокоил ее Гарольд.
– Брент вернет их? – встрепенулась Сара.
– Да. Утром. Тебе на стол.
– Понятно.
Сэл встала и поплелась в свою комнату. Маргарет и Гарольд проводили ее сочувствующими взглядами. Только у Мардж он был еще и яростным.
– Как это гадко! – взорвалась она, едва дверь за Сарой закрылась. Из тостера уже доносились изумительные запахи. – Не мог просто попросить? Надо было… пугать нас до смерти и вламываться ночью! Меня в отключку отправлять! Еще и потом все равно попасться на камеру? Что за логика такая, чего ради?!
– О чем ты? – встал Гарольд, чтобы подойти к… неужели вот этот вулкан – его девушка?.. Но переспросил приличия ради: – В отключку? Какую отключку?
– А такую… – надула Маргарет губы, слегка радуясь, что, видать, он немного о ней волнуется. – Обыкновенную. Вот, видишь? – и ткнула себя в шею.
– Не вижу ничего. Шея как шея.
Он уже стоял рядом, словно ни ее холодность, ни ее взрыв гнева его не пугали. Стоял, а от куртки пахло одеколоном.
Он знал и чуть не придушил Финчли за это. Только… только Мардж позвала Коннерза, когда ей было страшно.
– Профессионал, значит – уже ничего не видно… – Мардж открыла крышку тостера и выудила тосты с тянущиеся плавленым сыром. А приятно, когда он вот тут, рядом, и ничем его не проймешь… – Голодный?
И даже не дожидаясь кивка, сунула Гарольду тарелку. Он усмехнулся. Что может быть приятнее, чем вот эта утренняя безалаберная Маргарет – пахнущая сыром, в носках, щедро посыпанных молотым кофе, в длинном свитере. Пыхтящая, живая, разноцветная. Такая своя и такая терра инкогнита, как сто неоткрытых Америк.
Эспрессо в старой чашке и тост с расплавленным сыром.
– Понимаешь, иду я ночью по коридору…
– Ты что, лунатик? – не подколоть ее казалось невозможным. Пусть ситуация отвратительна, но… Мардж. Везде, где Мардж – волшебно.
– Никакой не лунатик! – она все принимала всерьез. И до того это его развеселило, что Гарольд Кингстон едва не пустил пузыри в своем эспрессо.
– А зачем по ночам ходишь?
– Спать не могла! И пришлось за таблеткой… – Она вытерла со щеки кетчуп и прожевала свой кусок тоста. – И все из-за тебя, между прочим! – и погрозила пальцем в кетчупе.
Гарольд таки рассмеялся.
– Чего смеешься?!
Потому что скучал. И потому что уже безумно любит, и то, что она рядом, – счастье. Потому что – из-за него.
– Потому что ты – маленькая неряха. – Указал на щеки и губы.
Маргарет состроила презрительную мину и облизала губы.
– Это все, чтобы позлить твое чувство прекрасного. Но правда – что ты тут делаешь? И зачем Бренту это дело? И… что теперь с Коннерзом делать?.. – она едва не схватилась за голову.
– А что с ним делать? – наигранно лукаво уточнил Кингстон. Позволяя себе все же встать, оторвать бумажное полотенце и вытереть ее мордашку как следует.
Хотел бы он тоже знать.
Маргарет вздрогнула, замерла, словно оценивая ощущения, и довольно-смущенная улыбка расползлась по ее лицу.
– Ну… мне ж на работу вот идти…
– Я не хочу, чтобы ты работала у Коннерза! – твердо заявил Гарольд. – Никогда не хотел.
– А где же мне работать, интересно? С первой работы меня уволили по твоей милости.
– Перестань! Ты знаешь, как я об этом жалею.
– Не знаю. Ты не говорил.
Маргарет лукаво нахмурилась. Но потом спохватилась:
– Да это сейчас не важно вовсе… Сара – вот что важно. А мы тут все о себе говорим. Просто, – она улыбнулась неожиданно нежно и дотронулась до плеча Гарольда на мгновение, – я безумно рада тебя видеть… И совсем забыла о ней. Спрошу, не нужно ли что.
И, соскочив с высокого стула, побежала к двери Сары Брайтон, шаркая носками по полу, кое-где еще засыпанному молотым кофе.
Гарольд отхлебнул еще горького эспрессо и улыбнулся. Он дьявольски устал – что верно, то верно. Звонок Брента вытащил его из постели посреди ночи, и эта бешеная гонка, чтобы успеть прикрыть… с известной стороны.
Подлый удар от Коннерза, который, конечно, тут совершенно не к месту. Который портит все. Недоверие Маргарет. И доверие – одновременно. Что же из этого правда?..
Приспичило Ливингстону проверять сотрудников. И Сэл сама не знает, в какую переделку попала. Если Хэйд окажется нечистой на руку, какую сторону займет ее секретарь?
Разумеется, расскажи он Мардж о том, что происходит в прокуратуре, она в стороне не останется. Огребут вдвоем, и по-крупному.
А не расскажи – она снова полезет в пекло, игнорируя его предостережения и, вдобавок ко всему, подозревая во всех смертных грехах. И тоже огребут оба.
Задачка. Гарольд снова устало улыбнулся, глядя, как Мардж возвращается и качает головой.
– Заснула, – сообщила она примирительным шепотом. – Рассказывай, – она засунула в рот остатки тоста, – что привело тебя на Мэнтон-стрит в такой час?
Эпизод 5
– Ну уж нет… – покачал головой Гарольд коварно. – Не раньше, чем ты мне скажешь, что делал Коннерз у вас в такое время.
Маргарет хмыкнула скептично и воинственно сложила руки на груди. Пучок на голове осуждающе свесился набок. Опять двадцать пять. Сколько можно ревновать? Конечно, она была не совсем права… но всегда легче побеспокоить кого-то, кто к ним не имеет никакого отношения, чем по-настоящему важного человека. Только как объяснить это упрямцу?
– У Шона привычка пить у нас кофе по ночам. А почему это тебя волнует? –
