девушка.
(Кто она такая? Лица ее Холден не видел. А голос был молодой и приятный.)
– Была ведь телеграмма! – Она сглотнула. – Ее принесли, как раз когда я пришла. Я встретила почтальона у двери. Но ты не стал читать. Положил в карман…
– Дон! – пробормотал Торли.
Он медленно и неуверенно двинулся по направлению к Холдену, тяжело ступая по массивному паркету.
Холден нагнулся и поднял зажигалку. Он готов был растерзать себя. Радуясь предстоящей встрече с Торли, представляя добросердечие и приветливость, которыми прямо искрилось все его существо, он почти не думал о том, каким ударом могло оказаться для них всех его возвращение.
(«Но, – быстро промелькнуло у него в мозгу, – как же в таком случае Силия? Торли не читал телеграммы, значит и она ничего не знает».)
В полумраке видны были лишь размытые черно-белые очертания Торли в темном костюме. Но вот он поравнялся с окном, откуда на него упал свет зашедшего уже практически солнца, и остановился, вглядываясь в Холдена.
Торли почти не изменился. Разве что слегка располнел: тело, прежде грузное, оплыло, лицо округлилось, и приятные черты его казались теперь слишком мелкими. Лоб Торли пересекали неглубокие горизонтальные бороздки. Однако в черных волосах его, блестящих и прилизанных волосинка к волосинке, не было даже намека на седину.
В следующее мгновение Торли как будто проснулся.
– Дорогой мой! – воскликнул он (словно со звоном упали на землю льдинки).
С нескрываемой нежностью он обнял Холдена за плечи и увлек его вглубь комнаты. При этом он говорил торопливо и несколько бессвязно:
– Так неожиданно… Ты должен простить… В нынешней ситуации… Все, что мы пережили…
(«Что вы пережили?»)
– И все же, – продолжал он с улыбкой, излучающей обаяние и добросердечие, – и все же, дорогой мой, как ты?
– Спасибо, прекрасно. Лучше просто не бывает. Но послушай, Торли! Силия…
– Ах да! Силия.
Какая-то новая мысль пришла в голову Торли. Он на мгновение замешкался. Темные глаза его забегали.
– Силии… сейчас здесь нет.
Сердце Холдена упало. Значит ли это, что он ее вообще не увидит? Или что она уехала куда-то вместе с мистером Дереком Хёрст-Гором, членом парламента? Что ж, может быть, это и к лучшему.
В другом конце комнаты щелкнул выключатель, зажегся свет.
У изголовья дивана, накрытого белым покрывалом, перед маленьким столиком с лампой под желтым абажуром стояла, словно парила, девушка. Когда зажегся свет, Холден и Торли обернулись и взглянули на нее. Девушка стояла прямо над лампой, так что свет из отверстия в абажуре падал ей на лицо; она делала все, чтобы казаться спокойной и уверенной в себе.
Невысокого роста, видимо лет девятнадцати (хотя прическа ее и косметика скорее подошли бы женщине более старшего возраста). Столб света, особенно яркий в этих темно-зеленых стенах, выхватил из темноты темно-синее платье с белыми оборками и зачесанные назад светлые волосы под белой шляпой. Незнакомка? Да, по-видимому. Хотя это милое личико с довольно злыми глазами и капризным ртом напомнило Холдену…
Ну конечно! Оно напомнило ему то, что, в сущности, никогда и не уходило из его памяти, – церковь; там, в глубине ее была маленькая девочка, двенадцати лет, которая несла шлейф за невестой и которая…
– Вы – дочь сэра Дэнверса Локка, – произнес он уверенно – Малютка Дорис Локк!
Девушка вся напряглась. Слово «малютка» явно не понравилось ей. Она стояла, поводя глазами из стороны в сторону – то ли избегая яркого света, то ли намеренно позируя перед ним.
– Какая у вас потрясающая память, – пробормотала она.
Затем, уже совершенно другим голосом, выпалила:
– Мне кажется, врываться сюда вот так – просто неприлично!
– Совершенно непростительно, мисс Локк! Прошу вас принять мои глубочайшие извинения.
Его церемонная вежливость и суровость манер почему-то заставили девушку покраснеть.
– Да нет, ничего страшного. Это… в конце концов, не важно.
Она взяла со столика перчатки и сумочку.
– Мне все равно надо бежать.
– Ты уходишь? – вскричал Торли изумленно.
– Как, разве я не сказала? Я обещала Ронни Меррику, что встречусь с ним в «Кафе Рояль» и мы пойдем куда-нибудь потанцевать. – Дорис бросила взгляд на Холдена. – Ронни чрезвычайно мил. Наверное, нужно выйти за него замуж. Отец так этого хочет. Потом, говорят, что когда-нибудь он станет великим художником. Ронни, конечно, не отец. Правда, он так молод.
– Он на год старше тебя, – уточнил Торли.
– Я всегда говорила, – заметила Дорис, старательно отводя взгляд в сторону, – что человеку столько лет, на сколько он себя чувствует.
Тон ее снова переменился:
– Ну, мистер Холден, давайте! Скажите: нельзя говорить «на сколько он чувствует». Вы всегда это любили. Ну же! Скажите скорее!
Холден рассмеялся:
– Так действительно не говорят, мисс Локк. Насчет «нельзя» – не знаю.
Девушка как-то странно смотрела на него. Что-то совсем иное проглядывало сейчас во взгляде ее голубых глаз – какая-то непосредственность и доброта.
– Это ведь вы, – произнесла она неожиданно, – вы были без ума от Силии. И думали, что никто об этом не догадывается; а все знали. И она была от вас без ума. А сейчас все так обернулось… О господи! – Пальцы девушки крепче сжали ручку сумочки. – Мне пора идти. Извините. – И, сорвавшись с места, она почти бегом устремилась к двери.
– Подожди! – крикнул Торли, грузное тело которого как будто ожило. – Я позову машину! Я…
Но дверь гостиной уже захлопнулась. Они услышали быстрый и частый стук высоких каблуков в холле. Затем шаги стихли, глухо хлопнула входная дверь, зазвенели хрусталики в люстре.
(«А сейчас все так обернулось. Мистер Дерек Хёрст-Гор, член парламента?»)
Торли, массивный и какой-то безжизненный, сделал несколько неуверенных шагов по направлению к двери. Потом вдруг остановился и стоял, поигрывая мелочью в своих глубоких карманах, в свете лампы, падающем на его черные волосы. Потом быстро-быстро начал говорить.
– Это – э…э… Дорис Локк, – поспешил пояснить он. – Дочь старого Дэнверса Локка. У него огромное поместье недалеко от Кэзуолла. Этот тип собирает маски – всякие, у него есть даже немецкая железная маска палача, ей несколько сот лет. Бредовое занятие. Но денег – куры не клюют. Просто девать некуда. И конечно же, в приятелях со всеми нужными людьми в деловом мире. Он…
– Ой, Торли!
Торли осекся.
– Ты что-то сказал, дружище?
– Я ведь все это знаю, – мягко заметил Холден. – Ты знаешь, я ведь тоже знаком с Локком.
– Да. Конечно. И ты тоже.
Торли потер лоб рукой.
– Чертовски трудно расставить все по своим местам, – пожаловался он.
– Да, я это уже понял.
– Значит, тебя не убили в том знаменитом сражении? И не наградили?
– Боюсь, что нет.
– Вы меня разочаровали, молодой человек, – сказал Торли, и в словах его зазвучало что-то похожее на его обычную жизнерадостность. – А я-то всюду похваляюсь знакомством с тобой.
Он посерьезнел.
– Но слушай, что с тобой все-таки случилось? Ты
