не было. Тем не менее Тео надеется, что нарушитель вернется. Честно говоря, Лив в это не верит – не после того, как они с Филом чуть его не поймали. Но Тео упрямо пропускает этот аргумент мимо ушей. Он сидит на полу рядом с кроватью, прислонившись спиной к стене, и держит ружье. Время от времени усталость начинает брать свое, и ему приходится перехватывать ствол, чтобы тот не выскользнул из рук. Лив и София устроились на другой стороне комнаты, прямо за дверью. Рядом на черной сумке с оборудованием стоит ноутбук; время от времени Лив приоткрывает его, чтобы проверить почту, и тут же закрывает – боится, что свет экрана выдаст их, если кто-то посмотрит в окно.
– Я была у вдовы тренера по карате, – шепчет она Софии. Та вздрагивает. – Можем не обсуждать детали твоих отношений с Джейсоном Вильмерсом, если не хочешь.
София качает головой.
– Не хочу.
– Хорошо. Но одно ты все-таки должна мне сказать. Ради Джули. И потому что я клянусь – никаких скрытых мотивов; я просто пытаюсь понять, что с ней случилось.
– Что тебя интересует?
– Твоя сестра знала? Ну, о вас с Джейсоном Вильмерсом? Может, их ссора была как-то связана с тобой? Может, Джули велела ему держаться от тебя подальше?
– Нет. Она ничего не знала.
– Ты ей не рассказывала?
– Я вообще никому не рассказывала. Джейсон запретил. Сказал, никто не поймет, ведь я такая юная…
В полумраке Лив замечает, как София прячет лицо в руках.
– Я была такой дурой… Сделала бы все, что он попросит. – Она сдерживает всхлип. – Только пожалуйста, не рассказывай ничего моему отцу.
– Не расскажу, не переживай. Я просто хочу выяснить, связано ли исчезновение Джули с Джейсоном Вильмерсом.
– Нет, я… Я все равно не осталась бы с Джейсоном. Не после того, как его жена нас застукала. Она вытащила меня за руку из квартиры, швырнула мою сумку в багажник, отвезла домой и дала понять, что будет, если я не отстану от ее мужа.
– И что же?
София не отвечает, лишь громко сглатывает.
– Она тебе угрожала?
– Сказала, что превратит мою жизнь в ад.
– Что она имела в виду? Что хотела сделать?
София смеется – тихо, горько.
– Ей даже не пришлось ничего делать.
– В смысле?
– Моя сестра пропала. – София указывает на другую сторону комнаты, где рядом с кроватью сидит Тео. – Думаешь, с тех пор мы жили нормальной жизнью?
– Хм…
– О черт… – София закрывает рот рукой.
– Что? Что-то вспомнила?
– Муж! Мне надо написать ему, что я у папы и сегодня не вернусь. А не то он начнет волноваться. – София начинает шарить рукой по полу. – Не могу найти телефон, – говорит она. – Ничего не вижу…
– Подожди, я посвечу. – Лив тянется к спортивной сумке, на которой лежат ноутбук и ее собственный телефон, и замечает, что несколько распущенных нитей шнурка от телефона застряли в молнии сумки. Лив тянет, дергает – и молча ругается и на шнурок, и на сумку.
Сумка! Лив замирает.
– Всё в порядке? – спрашивает София.
– Черная спортивная сумка, – говорит Лив словно в трансе. – Ты и твоя сестра.
– Да? – София явно озадачена.
– Вы были похожи.
– Ну да, как обычно похожи сестры с разницей в два года.
– У обеих длинные рыжие волосы.
– Лив, я не понимаю…
– В письме о выкупе речь шла о твоей сумке.
– Что?
– Сумка была твоя, не Джули.
– Ну да. Джули взяла на тренировку мою сумку, потому что у ее сумки порвался ремешок. А потом в бешенстве пнула ее через кухню…
– Я не об этом. – Лив смотрит на Софию, однако в темноте видит лишь смутные очертания ее лица. – А что, если похититель перепутал?
– Что, сумки? – София, похоже, все еще не понимает.
– Нет, – говорит Лив немного громче, чем собиралась, и из угла, где сидит Тео, слышится храп. – Сестер. Может, похитить хотели тебя, а не Джули! – объясняет она, когда София не реагирует. – Подумай. В письме с требованием выкупа ни разу не называлось имя. Просто: «Ваша дочь у нас». Не «ваша дочь Джули у нас». Понимаешь? В этом письме ни разу не упомянуто имя.
– Лив… – София качает головой. – Ты ведь не думаешь, что Майя Вильмерс…
– Нет, – Лив машинально касается лба, ощупывая шишку, которая появилась за прошедшие после аварии несколько часов.
София права: Майя Вильмерс – хрупкая женщина, она не справилась бы со спортивной Джули – если, конечно, у нее не было оружия. Лив качает головой. Ерунда. Майя Вильмерс не могла перепутать Джули с Софией. Если только…
– А что, если она кого-то наняла? Кого-то, кто никогда не видел ни тебя, ни Джули и ориентировался только на описание? Эта комната ближе к лестнице, чем твоя. Может, это была первая дверь, в которую он заглянул. Девочка с длинными рыжими волосами – что еще могла указать Майя Вильмерс в качестве описания? – Слова вырываются раньше, чем Лив успевает их сдержать. – О боже, – говорит она, осознавая, что только что поделилась своей теорией с Софией, вместо которой, если все это правда, похитили Джули – и вот уже двадцать лет держат в плену…
ЛАРА
Изабель везет меня в инвалидном кресле по больничному коридору. Тихое, робкое счастье от мысли о семье, о свободе. Как же я ошибалась… Все происходило словно в кино: кадры, прерываемые черными вспышками, перемежающиеся с глухими ударами сердца.
Вот дверь в сестринскую – открывается.
Бум-бум. Вот человек, спокойно развалившийся в кресле за столом.
Бум-бум. Вот его лицо крупным планом – бум-бум – и осознание: он будто ждал меня в этом разыгранном как по нотам спектакле.
Бум-бум. Резкий переход – лицо Изабель. Сожаление. Ресницы опущены, губы дрожат. Она меня предала. Поддалась на его ложь, позволила себя уговорить. Такая глупая. Такая наивная. Она же читала обо всем в интернете, но все равно помогла ему, а не мне.
Бум-бум. А потом я – с широко раскрытыми глазами и ртом, готовым закричать, размахивающая руками, отчаянно пытающаяся вылезти из коляски.
Бум-бум. Он – с улыбкой, как в замедленной съемке – тянется к телефону, снимает трубку и протягивает ее мне.
Бум-бум. И снова я. Застывшая в беспомощных движениях слабого, больного тела, взгляд прикован к телефонной трубке.
Бум-бум. Это была ловушка, я знала. Ловушка – как и все вокруг. Изабель, которая притворялась моей союзницей, а на самом деле работала на него. Я услышала:
– Я слышал, ты хочешь кому-то позвонить, Лара…
Бум-бум. Ловушка, ловушка – я ведь знала, знала! Я уставилась на телефонную трубку в его руке.
Бум-бум. Боишься, да?
Бум-бум. Он пожимает
