плечами и кладет трубку.
Бум-бум.
– Некоторые предпочитают писать, – говорит он. – Хочешь кому-нибудь написать, Лара? – Разворачивает монитор в мою сторону, задевая стакан с шариковыми ручками. – Подойди. Не бойся.
Бум-бум. В кадре снова Изабель – подхватывает меня под руки, помогает подняться из кресла.
Бум-бум. Поддерживает, пока я, словно во сне, направляюсь к столу. К нему. К компьютеру.
Бум-бум. Зум на стакан с ручками. Между ними – ножницы.
Бум-бум. Моя рука – несмотря на мое состояние – тянется к ней с нечеловеческой скоростью.
Бум-бум. Ножницы в воздухе.
Бум-бум. Я каким-то чудом перепрыгиваю через стол.
Бум-бум. Столкновение.
Бум-бум. Лезвие лишь задевает плечо, но я нахожу равновесие – бум-бум – и со всей силы вонзаю ножницы ему в бедро.
Бум-бум. Кровь, кровь, много, очень много крови – она хлещет, попадает на его штаны, на пол, на наши лица.
Бум-бум. Соскальзываю с него, а он – со своего кресла, и мы оба падаем на пол.
Бум-бум. Вот он кричит, а его руки дрожат, не решаясь выдернуть ножницы.
Бум-бум. Я делаю это за него – и кровь бьет еще сильнее, маленьким фонтаном, прямо вверх.
Бум-бум. Он вопит, извивается, зажимает рану.
Бум-бум. Я хватаюсь за край стола, поднимаюсь. Все еще с окровавленными ножницами в руке, на подгибающихся ногах, иду к Изабель.
Бум-бум. Она пятится. Упирается в стену.
Бум-бум. Говорю ей, чтобы немедленно вывела меня отсюда. Знаю – она подчинится. Теперь она поняла: я способна на все, чтобы вернуть себе свою жизнь.
Бум-бум. Устало улыбаюсь, стираю с лица кровь рукой, в которой все еще сжимаю ножницы, а другой рукой хватаюсь за Изабель, чтобы не упасть.
Бум-бум. Вот мы выходим из комнаты. Он остается там – в луже своей крови.
Бум-бум. Мы медленно, с той скоростью, на которую еще способен мой изможденный организм, двигаемся по пустому коридору – я еще думаю: как странно, что никого нет. Конечно, ночью персонала намного меньше, но крики невозможно было не услышать.
Потом до меня доходит: это не случайность. Все так и задумывалось – заманить меня в ловушку именно тогда, когда никто ничего не заметит. Только вот они не могли предугадать, что мне удастся их переиграть.
Так же, как и я не могла тогда предугадать, что человек, который лежал на полу сестринской в луже собственной крови, еще не мертв.
ЛИВ
Ночь прошла впустую – без теней, без скрипящих шагов, без того самого ощущения, когда сердце стучит так громко, что гул отдается во всем теле; когда забываешь, как дышать; когда на несколько секунд превращаешься в один сплошной адреналин, пот и инстинкт. Ни одного незваного гостя. Ни единого повода пустить в ход ружье. Лив почувствовала, что была права – ведь она с самого начала не верила, что тот, кого они с Филом едва не поймали здесь совсем недавно, рискнет вернуться. С какой стати? И теперь, убедившись, что предчувствие ее не подвело, она даже почувствовала некое облегчение. Впервые после дней сомнений и самобичевания.
Тео, напротив, с утра был раздражен. Сознание у него прояснилось, и он все еще помнил, зачем прошлой ночью они устроили засаду в комнате Джули. Ночью Тео то и дело проваливался в дрему, и Лив боялась, что к утру он ничего не вспомнит. Что набросится на них с Софией, не понимая, где находится и что происходит. Но этого не случилось. Он просто был мрачен – спокойно-разочарованно мрачен. Потому что ему не довелось воспользоваться ружьем. Он хотел развязки – как в кино, когда хорошие наконец одерживают верх над плохими. Лив было его жаль – как и Софию, которая, после того как Лив все-таки обнаружила возможную связь между Джули и Джейсоном Вильмерсом (а точнее – его женой Майей), оставшуюся часть ночи провела словно в оцепенении.
Ничего удивительного: если целью похищения была София, значит, в каком-то смысле она была виновата в том, через что пришлось пройти Джули. Не по-настоящему, конечно, – но все равно вина наверняка съедала ее изнутри. После того как Лив выдвинула предположение о возможной путанице, София ненадолго ушла в ванную – хотела побыть одна и написать мужу. Лив представила, как София сидит на кафельном полу перед душевой кабиной, сгорбившись под тяжестью вины и стыда, и дрожащими пальцами пишет Рихарду о том, что осталась у отца и вернется домой только утром. Лив хотелось выть от несправедливости: всегда больше всего достается тем, кому и так тяжело.
Они пока не рассказали Тео о догадке Лив. Решили – пусть сначала придет в себя после бессонной ночи.
Сейчас их пути разошлись. София отвезла домой и Тео, которому стоило немного отдохнуть, и Лив. В машине они напоследок вместе проверили его почту – от nutcracker11 по-прежнему ни слова. Лив предложила следить за входящими письмами вместо Тео, но он отказался. Сказал:
– Если ты боишься, что я забуду, то зря. Я не забуду свою Джули.
Лив поняла: Тео важно чувствовать, что у него есть задача. Что он нужен. И просто попросила – пусть позвонит, если nutcracker11 снова даст о себе знать. Он пообещал.
Лив тем временем уже дома. Она вздрагивает, когда после нажатия на кнопку кофемашина начинает привычно гудеть. В столь ранний час звук кажется слишком громким – сейчас только начало седьмого, и Фил еще спит. Он ничего не знает ни об аварии, ни о новой версии, связанной с Майей Вильмерс. Даже не знает, где Лив провела ночь. Впрочем, он и сам не написал, не спросил, почему она не вернулась домой.
Лив берет кружку, закидывает на плечо спортивную сумку с камерой, прижимает к боку ноутбук и тихо выходит из квартиры. Она направляется на чердак – в спартанское помещение, где все и началось. В те времена им действительно были важны сами дела. Люди. А не количество подписчиков.
Лив обустраивается: снимает с полки простыню, возвращает на место уайтборд, находит маркер и начинает писать. Наверху – имя Джули. Ниже – имена всех остальных, кто всплывал в деле: Даниэль Вагнер, Джейсон и Майя Вильмерс, а также «X» – неизвестный свидетель, способный подтвердить или опровергнуть алиби Вагнера. Лив только начинает соединять имена стрелками, пытаясь понять, кто и как был связан с Джули, и попробовать выявить из этого возможные мотивы, как вдруг телефон издает сигнал – сообщение от Фила. Он спрашивает, где она.
«Чердак», – коротко отвечает она.
– Вау, – первым делом говорит Фил, заходя в помещение. – Дай-ка сфоткаю для соцсетей.
– С ума сошел? – Только этого не хватало – чтобы кто-то увидел, над чем она работает. Да и
