вообще, как она сейчас выглядит?
Лив машинально трогает волосы, которые, кажется, не мыла уже целую вечность. На ней все та же вчерашняя футболка, и ей явно не помешал бы душ.
– Посмотри, на кого я похожа!
Но Фил уже наводит на нее камеру телефона.
– Вот именно. Ты выглядишь так, будто готова умереть ради этого расследования.
Лив раздраженно упирается руками в бока, и он добавляет:
– Ну или так, будто не спала несколько дней. Поверь, это соберет кучу лайков, – он делает жест рукой. – Встань чуть поближе к доске и не смотри так испуганно. Не переживай – само собой, имена я замажу. – Поворачивает телефон, подбирая нужный ракурс, но потом опускает его и щурится: – У тебя что, шишка на лбу?
– Черт, Фил, я просто хочу…
– Все, готово. Можно выкладывать. Вместе с объяснением, которое ты дала в последнем выпуске. По поводу обвинения в плагиате, ну ты поняла…
Лив не успевает ничего ответить – Фил вдруг обнимает ее. Сначала она замирает, а потом расслабляется, вдыхает знакомый запах Фила и на секунду закрывает глаза. Как же ей этого не хватало… Его не хватало…
– Ну что ж, – говорит Фил, уже отстраняясь. – Вообще-то я искал тебя, чтобы сказать: пора в студию – записывать вторую часть выпуска про Владо Танески. Я хочу сегодня же начать монтаж. – Он оглядывается. – У тебя тут логово настоящего детектива…
Медленно скользит взглядом по именам на доске, по складному столику, где стоит ноутбук Лив, по лежащему рядом блокноту… Подходит ближе. Его внимание привлекает желтый стикер, приклеенный к исписанной странице. Фил отклеивает его и зачитывает вслух указанный на нем адрес. Тот самый, который он вчера скинул Лив в «Вотсапп» – адрес Даниэля Вагнера. Лив переписала его не в блокнот, а на маленький стикер с кухонного стола Тео. Такой стикер легко переклеить с одной страницы на другую – он не выглядит как обязательный и неотложный пункт в списке дел – скорее как напоминание, к которому можно вернуться потом.
– Ты к нему не ездила, – догадывается Фил. В его голосе слышится разочарование.
– Времени не было, – отвечает Лив. «И смелости тоже», – добавляет она про себя.
Встреча с Даниэлем Вагнером по-прежнему кажется ей самой пугающей частью всего дела. Он может оказаться преступником. А может – невиновным человеком, которого годами считали виновным из-за таких, как она. Человеком, который либо по-настоящему опасен, либо просто безумно зол. Мысль о встрече с ним вызывает у Лив тревогу, похожую на то, что она чувствовала когда-то с Хайнцем. Лив слишком хорошо знает, каково это – стоять перед человеком, в котором бурлит темная ярость. Это всегда кончается плохо.
– Зато я вчера была у жены Джейсона Вильмерса, – продолжает она. – И ты не поверишь, но…
– Какого еще Джейсона Вильмерса?
– Ну как – тренера по карате! Я же рассказывала, что Джули поссорилась с ним прямо перед исчезновением…
Фил с раздражением шлепает стикер о стол, хватает маркер и жирно обводит имя Вагнера на доске.
– Ты тратишь время впустую, Лив! Преступник – он!
Лив выхватывает у него маркер.
– Ты этого не знаешь! Вчера, когда я была у Майи Вильмерс…
– Забудь ты эту Таню Вильмерс!
– Майю!
– А как же тот парень, который отозвал алиби Вагнера?
– Бергман не дал мне ни имени, ни номера. Говорит, это конфиденциальная информация.
Фил тяжело вздыхает, разворачивается и на выходе из помещения бросает:
– Я этим займусь.
Через несколько минут он возвращается и протягивает Лив стикер с номером.
– На, звони.
– Бергман просто так тебе его дал?..
– Давай, звони уже.
Лив берет телефон и набирает номер. Почти с облегчением понимает, что даже с третьей попытки никто не отвечает. Резкая смена настроения Фила – от объятий к жесткой, нетерпеливой манере, с полным игнорированием возможной новой зацепки после разговора с Майей Вильмерс – больно ее задевает.
– Попробую еще раз попозже, – обещает она.
Фил кивает.
– Ладно. Тогда поехали.
– А может, запишем прямо здесь?
Фил кривится.
– Хорошо, – говорит Лив. – Только тогда нам нужно вызвать такси.
– Почему вдруг такси?
Она опускает глаза. Фил точно взбесится, когда узнает, что вдобавок ко всему Лив еще и разбила их машину.
– Просто вчера много всего произошло…
ДАНИЭЛЬ
Из-за Джули мне пришлось побывать в полиции дважды. В первый раз – на следующий день после ее исчезновения, во второй – после того, как накрылось мое алиби. Примерно через неделю я оказался там в третий раз – уже из-за ее отца, который на меня напал. В четвертый, пятый и шестой раз я приходил в полицию сам – хотел, чтобы журналисты убрались от моего дома. Хотел добиться запрета на публикации – для всех, кто не просто пытался меня очернить (притом что полиция уже исключила меня из подозреваемых!), но еще и печатал мои фотографии без разрешения, выкладывал скриншоты постов с моей тогда еще активной страницы в «Фейсбуке» или моей анкеты на сайте знакомств. Возможно, я приходил туда и в седьмой, и в восьмой, и в девятый раз – в какой-то момент я просто перестал считать и теперь даже не знаю, которым по счету был мой вчерашний визит, когда я пришел подать заявление об очередном нападении – и снова ушел ни с чем. Знаю лишь одно: за все это время я провел в полицейском участке столько часов, что в сумме наберется несколько дней.
– Ладно, – говорю я Бишоп-Петерсену. Мы сидим за столом на кухне, я сварил нам кофе. – Признаю, первые два раза были самыми долгими. Меня даже оставили на ночь. Скажем так: в общей сложности получилось около пятидесяти часов.
Замечаю, как он начинает ерзать на стуле.
– Третий раз я был из-за Тео Новака. Он избил меня прямо перед моим домом. На глазах у всех этих журналистов. Тогда я был потерпевшим, и все прошло быстрее. Часа за три. Ладно, пусть будет четыре, – с учетом того, что мне пришлось поехать в больницу, чтобы зафиксировать травмы и получить помощь. Сколько в итоге получается, господин Бишоп-Петерсен?
– Пятьдесят четыре, – неуверенно отвечает тот.
Думаю, он уже догадывается, к чему я веду. Он спросил, когда я его отпущу. У него, мол, жена и двое детей. А у меня – нет. Именно так я и ответил, прежде чем начал подсчитывать, сколько времени мне – как теперь ему – пришлось провести в месте, где я совсем не хотел находиться. В моем случае – в полицейском участке. Конечно, Бишоп-Петерсен и его коллеги не виноваты в том, что меня допрашивали как парня Джули. Это было формальностью, я понимаю. Но они приложили
