дома и заставлял носить вещи своей матери?
Фил: Именно. Полиция начинает копаться в прошлом Владо и выясняет, что отец не уделял ему внимания, а иногда и руку поднимал. Но мать – которая, кстати, работала уборщицей, – была, по словам соседей, еще хуже. Ее описывали как женщину злобную, властную и жестокую по отношению к сыну. Тем не менее Владо ее обожал. Его жена, Весна, рассказывала, что они всей семьей жили под одной крышей и Владо частенько ссорился с матерью. Но если Весна позволяла себе сказать хоть слово против свекрови, он взрывался. Весна мечтала съехать – из-за постоянных ссор и давления со стороны свекрови, – но Владо и слышать об этом не хотел. Говорил, что «мама расстроится». В итоге она уехала с детьми в Скопье, а он остался в доме родителей. Даже после их смерти.
Лив: И поэтому Весна не знала, что он…
Фил: Никто не знал. Владо всегда был один. Одиночка, тихоня, почти без друзей. Следствие считает, что мотивом преступлений стала месть. Владо так и не смирился с холодностью своей матери, а после ее смерти стал искать замену – и мстил другим женщинам за то, что не получил от матери любви, которую хотел.
Лив: Звучит как сюжет плохого фильма.
Фил: Увы. Реальность не всегда оригинальна. Иногда она пугает своей банальностью.
Лив: Да, но чтобы настолько… Не могу поверить, что он еще и писал о своих преступлениях в газете.
Фил: Жажда внимания. Эго. Желание показать, что он умнее всех.
Лив: То есть он получал двойное удовольствие. Убивал – и потом еще хвастался этим в газетах…
Фил: Именно. Как журналист, Владо пользовался уважением – по крайней мере у местных жителей. А вот коллеги… не слишком его жаловали. Мягко говоря. Например, еще до начала всех этих убийств произошел инцидент: один из сотрудников редакции заметил, что Владо регулярно ворует у него тексты – прямо целыми абзацами. Он возмутился – и вскоре ему кто-то позвонил и угрожал убить.
Лив: Думаешь, это был Владо?
Фил: Он уверен, что узнал голос. Если сложить все вместе, то получается довольно цельный портрет: Владо убивал из ненависти к матери – и заодно хотел продвинуться по карьерной лестнице.
Лив: Господи… Кто вообще на такое способен?
Фил: Ну, сам Владо, конечно, все отрицал. До последнего говорил, что полиция решила повесить на него всех собак – мол, он слишком часто им мешал.
Лив: Ну… допустим. Чисто теоретически, женскую одежду ему могли подбросить. Но как быть с телефонным кабелем? Это ведь была закрытая информация – никто, кроме полиции и… убийцы, не знал, чем именно их душили. Если допустить, что информацию слил один из полицейских, то Владо мог бы использовать это в свою защиту. И потом, на жертвах нашли его ДНК…
Фил: По крайней мере, так утверждает полиция. Но потом происходит кое-что еще, что снова порождает сомнения в вине Владо. Через три дня после ареста, двадцать третьего июня две тысячи восьмого года, его находят мертвым в камере. По официальной версии он покончил с собой – утопился в пластиковом ведре с водой.
Лив: Что?!
Фил: Да, в камере действительно стояло ведро с водой – и по официальной версии Владо засунул в него голову и утопился. Под подушкой нашли предсмертную записку, где он писал, что никого не убивал и любит свою семью.
Лив: Подозрительно все это…
Фил: Многие тоже так считают. Скептики уверены: записку подделали, а Владо умер во время допроса. Мол, его пытали водой, чтобы выбить признание, – и не рассчитали…
Лив: А что говорят криминологи?
Фил: Большинство склоняется к более банальной версии: он не выдержал. Позор, страх перед судом, желание защитить семью – все это могло подтолкнуть его к самоубийству.
Лив: Звучит правдоподобно. Но вообще – разве возможно утопиться в пластиковом ведре? Мне вот кажется, если засунуть туда голову, тело инстинктивно попытается ее вытащить.
Фил: Вот именно. С другой стороны, остается еще один важный момент.
Лив: Какой?
Фил: После смерти Владо убийства прекратились. Ни одного нового случая.
Лив: Ну, это уже весомый аргумент в пользу его виновности… Хотя, возможно… Настоящий убийца оказался достаточно умен, чтобы сообразить: раз уж появился идеальный козел отпущения, пора остановиться.
Фил: Такое тоже возможно. А у тебя какое мнение?
Лив: Хм… Я все-таки склоняюсь к тому, что Владо и был убийцей. У него, судя по всему, были серьезные психологические проблемы, плюс он хотел добиться признания. В целом звучит убедительно. По крайней мере, куда убедительнее, чем всякие теории заговоров. Ты сам сказал: иногда реальность пугает своей банальностью. Просто мы так не хотим в нее верить, что ищем что-то глубже, сложнее – и в итоге не видим очевидного.
Фил: Полностью согласен. Владо по всем параметрам подходит на роль убийцы. Поэтому полиция и закрыла дело. Для них все ясно: Владо Танески – монстр из Кичево. Точка.
Лив: С ума сойти! И ведь он еще и сам писал об этом…
Фил: Надо сказать, Владо был довольно умен… но недостаточно, чтобы просчитать все на несколько шагов вперед.
ЛАРА
Я до сих пор помню, как медленно тянулось время и каким бесконечно длинным казался больничный коридор. Мне хотелось бежать, но я не могла. Тело было на пределе, казалось, еще немного – и оно просто распадется на части и я останусь лежать прямо здесь, в коридоре, среди собственных осколков. Я с трудом передвигала ноги, шаг за шагом – и только потому, что опиралась на Изабель. На Изабель, эту предательницу. Она заставила меня поверить, что скоро я буду дома, и даже не постыдилась осквернить это святое слово – дом, – подменив его чужим смыслом. Сколько раз мне приходилось это выслушивать, сколько раз он пытался внушить мне эту ложь? «Это и есть твой дом, Лара», – говорил он и при этом противно улыбался.
Но мой дом – не та комната, где он держал меня взаперти. Не та кровать, на которой я лежала, накачанная препаратами, чтобы он мог держать меня под контролем. Мой дом в Груневальде. Я зажмурилась, пытаясь вспомнить адрес, и на миг запаниковала, когда снова поняла, насколько сильно лекарства за эти годы повредили мой мозг.
И тогда на помощь пришел мамин голос. Нежно, с любовью, она произнесла наш адрес – и добавила: «Мы ждем тебя, милая».
Я кивнула в пустоту и сжала руку Изабель покрепче, давая понять: нам надо поторопиться. Мама, моя красивая, ласковая мама… Она обязательно приготовит мое любимое
