взбудоражен. Не расстраивайся, если не узнает тебя.
– Его снова навещал Уайлдинг?
Эдит нахмурилась, вспомнив, как ее расстроил визит Уайлдинга.
– Сюда не приходил. Но мог навестить его в социальном доме на выходных.
– Наверное, мне самому стоит навестить Уайлдинга, спросить, что ему нужно от старика?
– Может, я делаю из мухи слона. Просто писательское любопытство. Хотелось бы знать, что он затевает, но лучше не ходи к нему один. Столько всего случилось после его приезда. Подожди, пока с тобой сможет пойти Мартин.
– Уайлдинг – слабак. Не похож на убийцу.
– Не уверена, – сказала она. – Разве не слабаки чаще всего проявляют жестокость?
В дверь постучали.
– Прости, мне надо идти. Совещание. Не могу отменить – приехал начальник из Леруика.
Кенни перегнулся через стол и чмокнул ее в щеку.
– Увидимся дома.
Кенни подсел к Вилли в гостиной. Персонал развозил чай на тележке, останавливаясь у каждого подопечного. Нетронутая чашка Вилли уже стояла на столике. Он уронил подбородок на грудь, полуприкрыв глаза. В комнате было так тепло, что стало понятно, почему некоторые подопечные целыми днями дремлют. Кенни и сам начал клевать носом. Он похлопал Вилли по руке, ледяной на ощупь, чтобы разбудить его, хотя тот, казалось, не спал, а просто дремал.
– Привет, Вилли. Это Кенни. Помнишь меня? Я из Биддисты. Ты научил меня всему, что знаю о лодках.
Старик медленно повернул голову, открыл глаза и улыбнулся.
– Конечно, помню.
– Просто зашел проведать.
– Я неважно себя чувствую. В голове сплошная каша. Старость – не радость. Лучше не стареть.
– А ведь были же славные времена, да, Вилли? Летняя рыбалка. Вся наша компания – Белла и Алек Синклеры, Агги Уотт, моя Эдит, которая здесь за тобой присматривает, и мы с Лоуренсом.
Вилли замер, с напряженной сосредоточенностью уставившись в пространство.
– Ты ведь помнишь Лоуренса, Вилли? Моего брата?
Повисла пауза. Вилли так и смотрел в пустоту.
– Он уехал с Шетландов, – сказал Кенни. – Все думали, он уехал, потому что Белла ему отказала.
– Нет, – твердо сказал Вилли. – Он все еще здесь. – Дрожащей рукой он потянулся к чашке. – Он никуда не уезжал.
– Где же он?
Но Вилли, казалось, не услышал вопроса.
– Он отличный рыбак, – сказал он и начал рассказ о том, как брал в лодку пару англичан.
Все крутилось вокруг большого приема у Беллы и ее просьбы наловить рыбы для гостей. Вилли чистил ее, отрезал головы, описывая все так подробно, будто Кенни сам никогда этого не делал. Под конец Кенни уже слушал вполуха.
– Лоуренс был там в тот вечер? – перебил его Кенни.
Ему хотелось поскорее пойти домой – вдруг позвонит Перес.
– Конечно был. Он тоже хотел рыбы.
Вилли снова закрыл глаза, потом медленно открыл.
– Тот англичанин приходил ко мне. Задавал кучу вопросов. Но я ему ничего не сказал.
Кенни уже собирался снова тронуть его руку, чтобы вернуть в настоящее, как в кармане завибрировал телефон. Он нащупал его и успел ответить перед тем, как включился автоответчик. Звонил Джимми Перес. Кенни встал и вышел с телефоном на парковку. Вилли, казалось, не заметил его ухода. Остальные проводили его равнодушными взглядами. Над головой дрались чайки, и на мгновение Кенни отвлекся. Но вскоре понял – новостей нет.
– Прости, что не перезвонил раньше.
– Я слышал про найденные кости.
– Мне следовало приехать лично, но мы закончили так поздно, не хотел тревожить. А сегодня утром я был занят расследованием.
– Это Лоуренс?
– Пока не знаем.
Возникла пауза. Кенни почувствовал, что Перес хочет что-то добавить, но не смог сдержаться:
– Разве нельзя сделать анализ ДНК?
– Для стандартного теста нужен костный мозг, а из-за условий, в которых находились кости, он не сохранился. Есть зуб – возможно, извлечем дентин. Но есть другой тест – митохондриальной ДНК. Она передается по материнской линии. У вас с Лоуренсом она одинаковая.
Кенни изо всех сил пытался сосредоточиться, но мысли путались. Вот как чувствует себя Вилли – не может ухватить, что происходит. Кенни заставил себя снова выслушать Переса.
– Мы можем взять у тебя образец ДНК? Ты меня понял, Кенни? Нам нужен твой образец, чтобы идентифицировать твоего брата.
– Конечно можете. Конечно.
Новость о том, что он может оказаться полезным, до смешного обрадовала его.
– Я заеду вечером взять мазок. Но очень поздно. Или могу прислать кого-то…
– Не беспокойся, Джимми. Лучше ты. Я подожду, сколько понадобится, не лягу спать.
– И еще, Кенни… Результаты будут не так скоро, как хотелось бы. Около двух недель – это нестандартный анализ. Прости.
Кенни замер. Ему хотелось вернуться к Вилли, выведать, что тот знает. Но потом он понял – в Биддисте есть и другие, кто может рассказать.
Глава 41
Вернувшись после встречи с Уайлдингом в Баннесе, Перес зашел в участок. Сначала позвонил патологоанатому в Абердине, чтобы уточнить, как дела с идентификацией костных фрагментов, затем попытался дозвониться до Томсонов. Никто не ответил. Он понимал, о чем сейчас думает Кенни, и, когда наконец дозвонился ему по мобильному, почувствовал, как тот отчаянно ждет ответа.
– Прости, дружище. Я и сам хотел бы ускорить процесс.
Перес ощущал собственное бессилие – тест был вне его контроля. Но в глубине души он понимал: результаты уже не имеют значения. События развивались стремительно, ускользая от него. Он предчувствовал, что развязка наступит раньше, чем придут данные анализа митохондриальной ДНК.
Тейлор сидел за столом в оперативном штабе, только что закончив телефонный разговор. Перед ним лежал блокнот, испещренный пометками. Тейлор склонился над ними.
– Звонила Джебсон из Западного Йоркшира, – без предисловий начал Тейлор. – Они проверили почту и электронную переписку Бута. Обыскали дом и мусорный бак – после отъезда Бута его еще не вывозили. Надеялись найти письма.
– Есть что-то полезное?
– Писем нет. Зато Джебсон раскопала интересный контакт – Риту Мерфи, театрального агента. Я только что с ней говорил. Бут числился у нее много лет. Она из Ливерпуля, как и я. Мы нашли общий язык, и она очень помогла.
Тейлор отхлебнул колы из банки. Перес понимал: тот держится только на кофеине и силе воли.
– В последние годы Бут мало работал через нее – в основном занимался собственным бизнесом. Но подрабатывал в театре, если предлагали. Они поддерживали связь. Похоже, стали друзьями.
– Она представляла его интересы, когда он работал с «Пестрой труппой» пятнадцать лет назад?
– Да, тогда она только начинала. Увидела его в любительском спектакле, предложила контракт.
Перес вспомнил истерику в «Сельдяном доме», слезы Бута. «Да, играть он и правда умел», – подумал он.
– Как он получил
