ее взглядом.
– Можно мне войти? – спросила Пиппа. – Обещаю, я не займу у вас много времени.
– Я только что уложила детей. – Мишель явно колебалась, но в конце концов открыла дверь. – Ладно, только ведите себя тихо.
Пиппа не поняла, почему Мишель решила, что она не будет вести себя тихо, но все равно сказала “спасибо”.
Они спустились на самую большую кухню, которую Пиппа видела в своей жизни; Мишель достала из холодильника вино и налила Пиппе бокал.
– У меня все уже наготове, – сказала она.
– А я не просыхаю с того дня, когда это случилось, – призналась Пиппа. – В смысле, я, конечно, люблю иногда пропустить стаканчик, но в последние несколько дней…
– Понимаю, о чем вы. – Мишель подняла свой бокал и, перегнувшись через столик, чокнулась с Пиппой. – Не можете найти себе места, да?
Некоторое время они пили молча. Пиппа гадала, не задается ли сейчас Мишель вопросом, какого черта Пиппа тут забыла – и что ей ответить, если Мишель действительно ее об этом спросит.
– Вы уже думали, что сделаете с вещами вашего мужа… простите, забыла, как его…
– Барри, – сказала Пиппа.
– Да, точно. С вещами Барри. С его одеждой и прочим.
– Не особенно. Но тот полицейский сказал мне, что неплохо было бы как-то с этим разобраться – чтобы “продолжать жить”.
– Миллер?
Пиппа кивнула.
Мишель кивнула ей в ответ.
– У него не все дома, вам не кажется?
– Я просто… как я могу продолжать жить, если мне не хотят отдавать тело мужа? Я не стану избавляться от его одежды, пока не решу, в чем его похоронить.
– Да, верно, – согласилась Мишель. – Чушь какая-то.
– Вы случайно ничего не знаете? В смысле, когда вам отдадут тело вашего мужа?
– Без понятия.
Пиппа глотнула вина.
– А что у вас с вещами Эдриана?
– Да, у Эдриана было много разных тряпок… дорогие костюмы и прочие прелести. Не считая тех, что я разрезала.
– Простите?
Мишель улыбнулась – она как будто не расслышала вопроса.
– Тут в городе есть место, где продают бэушные дизайнерские шмотки. Я думаю сходить туда на разведку. Они продают твои вещи, а потом отчисляют тебе небольшой процент. – Она пожала плечами. – Так что я еще и останусь в плюсе…
– Почему бы и нет? – сказала Пиппа. Затем повернулась в сторону двери, ведущей в подвал. – А что вы станете делать с его поездами?
– Да бог их знает. Они мне надоели хуже… – Мишель осеклась и склонила голову набок. – А откуда вы знаете про поезда?
– Ну… не уверена. – Пиппа постаралась сохранить спокойствие. – Наверное, отец Эдриана упоминал их.
– Вы виделись с Уэйном?
– Да, мы… пересеклись один раз. Он точно что-то такое сказал.
Мишель подумала немного и покачала головой.
– Нет, тут что-то другое. – На ее лице появилась ледяная улыбка. – Это ведь ты, так?
Пиппа опустила голову. Собираясь к Мишель Катлер, она не планировала рассказывать ей о романе с ее мужем, но какая-то ее часть хотела, чтобы та узнала все. Ей нужно было… открыться. В конце концов она решила ничего не говорить – уж в чем ее нельзя было упрекнуть, так это в жестокости, – но теперь, когда ее разоблачили, отпираться было бессмысленно.
– Я чувствовала, что это что-то новенькое, – сказала Мишель. – Что это не очередная “резвая кобылка”. – Она залпом осушила свой бокал. – Я чувствовала, что он всерьез на кого-то запал.
Пиппа понятия не имела, что ей делать. Эдриан рассказывал ей разные – довольно страшные – истории про свою жену и про то, какая она вспыльчивая. И сейчас Пиппа сидела ни жива не мертва и думала: может, ей стоит хотя бы попытаться убежать, пока эта женщина не бросилась на нее с бокалом наперевес?
Однако Мишель только покачала головой, и выражение ее лица немного потеплело.
– Но я никак не ожидала… В смысле, ты такая старая!
Пиппа в ужасе подняла голову.
– Мне сорок три!
– Вот именно.
– Это была обычная глупая интрижка, – сказала Пиппа. – Вот и все. Я знаю, что это, конечно, ничего не изменит… но мне очень жаль.
– Чего уж тут жалеть. – Мишель поднялась на ноги. – Хотела бы я, чтобы мне было не настолько все равно. – Она направилась к холодильнику за новой бутылкой. – Его беда всегда была в том, что он не мог удержать в штанах своего дружка. Он был достойный отец и прекрасно вел дела, но супружеской верностью не отличался никогда. – Она повернулась к Пиппе и ткнула пальцем в ее сторону. – И тебе он тоже был неверен, можешь не сомневаться.
Пиппа была уязвлена. Несмотря на всю необычность и ироничность ситуации, эти слова показались ей излишне резкими.
– А еще это я поцарапала вашу машину. – Она расправила плечи. – Это сделала я.
– А вот это мне уже не все равно, – сказала Мишель.
Пиппа побледнела. Эта женщина, похоже, была настроена серьезно; к тому же теперь она вооружилась целой бутылкой. Она не отрывала взгляда от Мишель, пока та медленно шла к столу и усаживалась обратно.
– У тебя есть какие-нибудь идеи насчет того, что произошло тем вечером? – Мишель открыла бутылку и налила себе еще бокал.
– Ни одной, – ответила Пиппа.
– В смысле, я знаю, зачем туда пришел Эдриан. – Она изобразила рукой шлепок, сопроводив его довольно точной имитацией звука удара хлыстом.
– Правда?
– Ему приходилось за это платить – потому что я бы ни за что не согласилась на подобные извращения.
– А должны были? – Пиппа подумала, что сейчас не самое подходящее время раскрывать все карты. Например, признаваться, что лично она согласилась и ей самой это все понравилось гораздо больше, чем она ожидала.
– Не пойми неправильно, – сказала Мишель. – Я много раз хотела его прибить, только не так, как ему бы понравилось.
Пиппе тоже иногда хотелось прибить Барри. Чтобы он хоть раз повел себя как живой человек. Но теперь ей было ужасно стыдно за это, она казалась себе неблагодарной и глубоко порочной. Слушая рассказ Мишель Катлер о том, как она строила планы отомстить Эдриану и показать ему, что она чувствует, Пиппа надеялась, что ее собственный муж в конечном итоге не думал о ней плохо. Конечно, теперь она никогда не узнает правды – однако она отчаянно цеплялась за эту надежду.
– Я возмещу ущерб, который нанесла вашей машине, – сказала она.
Мишель наклонилась, чтобы подлить ей вина.
– Еще как возместишь.
Глава 54
Миллер приготовил ужин себе и крысам – его собственное “вкуснейшее” ризотто из микроволновки выглядело немногим аппетитнее, чем мюсли Фред и Джинджер, – и после трапезы принялся за работу.
