Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
В воскресенье Мэтью опять уехал в город, а Варя осталась в его доме еще на неделю. В пятницу он вернулся, вошел в дом, бросил свой вечный потрепанный дешевый рюкзак у двери и, схватив Варю в свои объятия, долго стоял, не в силах вымолвить слова от наплыва чувств, ее запаха, от чего-то тревожного и как всегда совершенно безмолвного. Если бы он только любил ее, это было бы полбеды. Он привязался к ней. Всю неделю он думал, как вернется в Сассекс, а она там, ждет его, бродя по его дому в своих старых черных джинсах и ковбойке. Что с этим делать?
— Чем ты занималась тут без меня?
— Даже чтение дурацких романов про Джеймса Бонда может пойти на пользу, если ум по-настоящему свободен и празден. Сейчас расскажу. Скажи сначала, как наш новый кейс.
— Я думаю, это будет что-то грандиозное… — Мэтью налил себе шампанского и стал рассказывать, ходя по комнате. Он говорил и говорил. Варя слушала. — Вот так я это вижу.
— Грандиозно. А у меня тоже грандиозный замысел. Хочу написать книгу. Вернее, серию книг. Еще не знаю, это будут длинные романы или серия новелл.
— Про что?
— Про Джеймса Бонда. Не смотри на меня так, я шучу. Что про Бонда писать, он всегда одинаков. А вот его женщины… Ведь каждая из них родилась обычной девочкой, росла, что-то с ней происходило, что-то ковало ее характер, у нее была своя жизнь. Кого-то из них завербовали спецслужбы, кого-то нет. Почему жизнь каждой из них в какой-то момент пересеклась с Бондом? Судьба? Провидение? Или вся жизнь каждой из них была подготовкой к этой встрече, ставшей конечно же кульминацией ее жизни? А что с ними было потом? Они окрепли или сломались? Они были счастливы или жили только воспоминаниями о Бонде, а мир без него был пустым? Подумай, как красиво? Добавь к этому еще и то, что Бонд жил черт знает сколько лет. Сначала как Шон Коннери, потом как Роджер Мур и так далее, Пирс Броснан, теперь вот Дэниэл Крейг.
— Этого я вообще терпеть не могу. Какой он Бонд!
— Ну, у меня своя точка зрения. Это самый эстетский Бонд. И губы у него почти как твои… Но речь не об этом. Поскольку Бонд жил уйму лет, все его женщины жили в разное время, понимаешь, в чем дело? Тут можно будет показать и разную архитектуру, и эволюцию машин, и развитие оружия и техники, и развитие всей этой шпионской атрибутики, от ядов до взрывов с помощью мобильного телефона. А главное — историю костюма! Первые женщины в костюмах от Chanel, потом семидесятые годы — костюмы Yves Saint Laurent и Givenchy, восьмидесятые — Donna Karаn и Versace, девяностые — Alexander McQueen и Vivienne Westwood. И нынешние — в джинсах Dolce&Gabbana или Chloe и вечерних платьях Azzedine Alaia.
— А у тебя женщины-то останутся за нарядами? Или ты так же детально будешь выписывать и марки пистолетов?
— Конечно, все должно быть детально, а как же.
— Будь готова к тому, что против тебя ополчится толпа фанатов Бонда, претендующих на то, что только их прочтение — истинно. У нас в Англии это целое движение. Но, с другой стороны, это — лучшая реклама. А ты умеешь писать?
— Не знаю, не пробовала. Попробую, тогда скажу. Сейчас знаю только, что хочу собирать материал для рассказов об этих невероятных женщинах. Вернее, собирать их образы. А где водятся самые невероятные женщины, как ты думаешь?
— Боюсь, ты имеешь в виду Россию.
— Ага. Я загостилась тут, в общем. Я уже взяла билет на понедельник.
— Я позвоню, чтобы в понедельник меня на работе не ждали. Отвезу тебя в аэропорт.
И еще два дня пролетело, уже слегка подернутых легкой грустью предстоящей разлуки. О ней они не говорили. Они не могли насытиться друг другом по ночам и наговориться днем. Иск к банку и женщины Джеймса Бонда, спецслужбы, костюмы, подслушивающие устройства, пистолеты… Опять эти два эстета замутили что-то, для нормальных людей ненужное, нелепое и невозможное. Об этом они болтали в машине по дороге в аэропорт в понедельник утром. О своей любви они молчали. Не надо говорить, как ее сберечь, надо просто беречь. Если они нарушат молчание, их любовь превратится в отношения. Обычные, как у остальных людей. Ни одному из них это не нужно.
В полдень Мэтью поставил Варин чемодан на ленту.
— Я рад, что твой кейс закончен, Варя. Даже жаль. Это самый необыкновенный кейс в моей жизни. Но страсбургским процессом мы будем заниматься вечность… И ты просто вынуждена будешь приезжать сюда, потому что для новелл о женщинах Бонда все, кроме самих женщин, должно быть английским. И кстати, издавать книгу придется здесь. В России для такого замысла, боюсь, нет рынка. Помнишь, как вы с Еленой говорили о cultural references? Так что дом в Сассексе тебя будет ждать, и все будет как всегда.
— Ага, все будет, как всегда. Это я тебе обещаю. Тебе тоже придется прилетать в Москву, мы будем сидеть в «Кемпински», смотреть на Кремль и готовить материалы. И потом, мы так и не посмотрели толком Петербург.
— Только не делай, пожалуйста, глупостей, я твой характер знаю. Не представляю себе, что завтра проснусь, and you are not anywhere around.[75]
— Ты хотел бы, чтобы я была всегда рядом?
— Это был бы замечательный happy-end, — усмехнулся Мэтью.
— Вот именно. Нам же не нужен «end», мы просто будем «happy».
— Согласен. К тому же тогда тебе пришлось бы искать другого адвоката, а где ты найдешь такого, как я?
— Нигде. Таких, как ты, нет. Поэтому все здорово. I’m back in the USSR! А ты, Мэтью, всегда был и будешь my one and only.
Елена Котова — известный писатель и публицист, экономист-международник, кандидат экономических наук, постоянный автор журналов «Огонек», «СНОБ», «Русский пионер».
Она — признанный авторитет в международных финансовых кругах России, Европы и США, 12 лет жила и работала в США, Англии, Германии.
Ее первый роман «Легко!» вошел в лидеры продаж 2011 года.
GAO — General Accounting Office, в 2004 г. переименованный в Government Accountability Office (видимо, чтобы ничего не менять), — служба оценки эффективности публичных расходов и следственный орган Конгресса США. Его конституционная ответственность — повышать подотчетность федерального правительства на благо американского народа. ГАО называют «цепным псом Конгресса» и «лучшим другом налогоплательщика», примерно как российскую Государственную Счетную палату. В 1997 г. ГАО разбирался в судьбе одного займа, выданного России Всемирным банком. Его выдавали так долго, что российская приватизация, для поддержки которой он был предназначен, успела закончиться, а деньги — 48 млн долларов — остались. На основании ксерокопии письма тогдашнего премьера России В.Черномырдина менеджмент Всемирного банка перенаправил средства на развитие фондового рынка в России. Через полгода ГАО недоумевал, почему при этом были нарушены все процедуры Всемирного банка и почему не было обнаружено следов предоставленной поддержки на фондовом рынке России, зато выяснилось, что средства так или иначе осели в компании с выразительным названием «Паллада». Ею владели американские граждане Шляйфер и Хей, ранее присланные в Россию США на деньги US AID, т. е. налогоплательщиков, именно для поддержки приватизации. (Прим. авт.)
Масштабный юрист, обожаемый клиентами (англ.).
Марсель Пруст. «В поисках утраченного времени». Книга первая «По направлению к Свану».
Гюстав Флобер. «Воспитание чувств», глава 1.
Там же.
Из письма Оскара Уайльда редактору «Скотс обсервер» (1890 г.) по поводу романа «Портрет Дориана Грея».
Hey Jude, The Beatles. 1968. (Прим. авт.)
Chancery Lane — юридический район в Лондоне. Сначала он был не чем иным, как дорогой, проложенной рыцарями ордена тамплиеров в 1161 г. к их храму Old Temple. В XIII веке появились Middle Temple и Inner Temple, то есть срединный и внутренний храмы. Это было уже при Госпитальерах, которые так и не решили, различать ли им храмы по времени или по местоположению, что и породило великую путаницу. Крайне важно не путать зону Templе с Wider Temple и помнить, что западная часть Wider Temple принадлежала графу Эссекскому, Earl of Essex, который основал эссекский суд, Essex Court, по сей день расположенный в Middle Temple. В то время как восточная часть стала-таки одним из двадцати пяти районов Сити, хотя ее управление имело особенности, ибо она была фактически (но не юридически) отдана сэру Фэррингтону, бывшему при Эдуарде II лорд-мэром большого Лондона, включая Сити. Таким образом, со времен Средневековья весь анклав Templе живет своей противоречивой и казуистической иерархией, а проникнуть на его территорию и по сей день могут лишь те, кто знает один маленький проулок с калиткой. Служители Фемиды еще при тамплиерах осознали, что этот район им послан господом богом, и, когда тех изгнали, их стряпчие не только не сгинули, но продолжали плодиться. Вся территория Temple, в том числе и Chancery Lane, а также часть примыкающего к ним Стрэнда (Strand) заполнена конторами высококвалифицированных адвокатов (solicitors) и барристеров (barristers), которые представляют и защищают в судах дела, подготовленные адвокатами «низших звеньев». Здесь также окопались юристы по сделкам с недвижимостью (conveyance lawyers), не говоря уже о судьях, judges. При этом solicitors и conveyance lawyers сидят в обычных конторах, а barristers и judges — в chambers, то есть в палатах. Это разнородное сословье от юриспруденции вытеснило из района Temple гражданское мирное население, сохранив лишь — кстати, именно на Chancery Lane — самую старую мастерскую портных Лондона Ede and Ravenscroft, которые еще в 1689 году поняли долговечность бизнеса по пошиву костюмов для многоликой юридической касты. Поэтому можно понять Мэгги, которая мечтала, чтобы ее Мэтью попал в этот рай. (Прим. авт.)
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
