Негодяй - Бернард Корнуэлл

В доме было темно – хоть глаз выколи. Я слышал вой ветра и неумолкающий грохот далеких волн и все время ощущал запах чая. Неужели Сара Син Теннисон осмелилась вернуться сюда? По моим представлениям, женщины пьют чая больше, чем мужчины, но ведь и ирландцы пьют чай, так может быть, Эрли опять подослал ко мне убийц? Я подобрался вплотную к двери гостиной. Я подумал, не включить ли мне свет, но потом решил, что темнота, по всей вероятности, лучший союзник, чем внезапно вспыхнувший свет электрической лампы.

Я повернул дверную ручку и, пригнувшись, распахнул дверь. Держа нож в правой руке, я прокрался в комнату. Мой карабин был спрятан в четырех шагах от меня – я приспособил его, приклеив липкой лентой под столешницей длинного стола. Я уже прикидывал, как мне достать карабин, когда вдруг сонный мужской голос произнес мое имя:

– Шэннен? – Голос доносился справа.

Сердце у меня бешено заколотилось, но я стоял неподвижно и не произнес ни слова.

– Шэннен? – На этот раз голос звучал тревожно.

Я понял, что человек дремал и теперь, проснувшись в темной холодной комнате, испугался.

– Я зажгу свет, ладно? – сказал он, и тогда я вдруг узнал, кто это.

– О боже, это вы, Джиллспай?

– Да, это я.

Напряжение сразу спало.

– Господи, почему же вы сидели в темноте? Я мог запросто выпотрошить вас.

– По правде сказать, я просто заснул. Мы выключили свет, чтобы вы не подумали, будто вас ожидают здесь враги. И потому же мы оставили наш автомобиль возле почты.

– Как же, черт возьми, вы проникли сюда? – Я все еще стоял пригнувшись, но теперь оперся спиной о дверной косяк.

– Стюарт Каллаген открыл входную дверь отмычкой. Он мастер по этой части. – Джиллспай осторожно пробирался по темной комнате. До сих пор он сидел в старом кресле у окна, а теперь направлялся к двери холла, у которой Сара Син Теннисон установила выключатель.

– Ну и что же вы здесь делаете? – Я вложил нож в ножны.

– Нам нужно узнать кое-что о судне, кажется, «Мятежная леди»? И о деньгах, которые были на ее борту. – Он говорил укоризненно, дескать, очень нехорошо было с моей стороны так обмануть их.

– А как же, черт возьми, вы узнали про «Мятежную леди»? – спросил я.

– Такая уж у нас работа – разузнавать разные вещи, – сказал он усталым голосом. Он нашел наконец выключатель, и комната внезапно наполнилась светом. Джиллспай, видно, продрог, на нем был один из тех желтых непромокаемых плащей, которые висели в прихожей.

– Как вы узнали, что я здесь? – спросил я.

– Нам сказали в полиции, что вы живете дома. Парень по имени Тед Никкерсон.

– Я понял, что вы здесь не один?

– Да, Каллаген спит наверху. Один из нас должен был ждать вас, пока другой спит. Но я не думал, что мы оба заснем. – Он зевнул, а затем подошел к столу, где оставил свой радиотелефон. – Вы какой-то встрепанный, – заметил он. – Что случилось?

– Я только что проехал десять часов туда и десять обратно, и лишь для того, чтобы получить отказ у девушки. Мне казалось, что я люблю ее.

– А… – Он, видимо, был смущен моей откровенностью и теперь не знал, что сказать. – Я только сообщу, что вы появились, – объяснил он и взял свой телефон.

Я все еще стоял, прислонившись к кухонной двери. Джиллспай набирал номер на телефоне. И вдруг он как-то странно кашлянул и удивленно взглянул на меня.

По крайней мере, мне показалось, что он кашлянул. В действительности трудно было понять, что это было, потому что комната внезапно заполнилась звуками: выстрел из винтовки и бьющееся стекло – пуля разбила окно позади Джиллспая. Его тело дернулось, и я вдруг понял, что это не кашель, а звук выброшенного из легких воздуха, когда пуля с силой ударила в него. Джиллспай покачнулся, но устоял на ногах. Поразившая его пуля была ослаблена ударом о стекло. Я не успел крикнуть ему, чтобы он ложился, когда вторая пуля, пролетев через разбитое окно, поразила его в спину. На этот раз Джиллспай тяжело рухнул вперед, и струя яркой крови плеснула на пол. Пока он падал на полированный дубовый пол, я слышал, как из его легких со свистом выходил воздух. Телефон упал на кухонный пол и покатился к мусорному ведру.

Я отступил назад в темную кухню. Джиллспай не двигался. Я видел его спину и в ней два пулевых отверстия. Первый выстрел поразил его в верхнюю часть левого плеча, второй, по-видимому, раздробил позвоночник. Крови было очень мало – поразительно мало по сравнению с фонтаном, обагрившим гостиную перед этим. Я видел кровь на полу и на краю стола, где был спрятан мой карабин.

Уж теперь-то Каллаген должен проснуться? После двух выстрелов? Звук их все еще отдавался у меня в ушах. Снайпер должен находиться где-то в болоте за моей террасой. Оставаться мне на месте или укрыться в темноте? Или же попытаться достать карабин из-под стола? Но для того, чтобы достать карабин, придется войти в освещенное пространство и стать удобной мишенью, как Джиллспай. Я снова вытащил свой нож. Это, конечно, слабое оружие в этой безумной ситуации, но оно было под рукой.

Снаружи, со стороны окна, послышались шаги. Боже, подумал я, ведь этот мерзавец собирается войти в дом, чтобы убедиться, что хорошо выполнил свою работу! Я отступил назад, в темноту, и мне показалось, что я вижу у дальнего окна черную тень. Кто это – иль-Хайауин? Господи, взмолился я, только не он. Может быть, это плод моего воображения? Но в этот момент тень зашевелилась. Стрелявший смотрел в окно, пытаясь понять, каков был результат его выстрелов, но тело Джиллспая откатилось в сторону и было наполовину скрыто массивным столом.

Я судорожно сжал обмотанную шнуром рукоятку ножа. У киллера скорострельная винтовка, так что у меня не было никаких шансов, если он войдет внутрь дома. Мне скорее пригодилась бы бутылка с нашатырем, а не этот несчастный нож.

Черная тень исчезла. Может, попытаться убежать? Нет, этого нельзя делать, пока киллер там, снаружи. Нужно ждать, твердил я себе, нужно ждать.

Пальцы Джиллспая скребли по полу, но это не означало, что он еще жив, – это были судороги расслабляющихся после смерти мышц. Ветер задувал в разбитое окно и шевелил коричневые занавески.

На ступеньках лестницы, ведущей из спальни, неожиданно послышались громкие шаги. Лестница, построенная