приказал ликвидировать меня? – спросил я.
– Конечно, Майкл Эрли. Он сказал, что ты украл деньги и тебя нужно наказать за это. – Симас с трудом вдохнул воздуха. – Я не хотел этого делать, пока не получил подтверждения, но оно было получено.
– От Брендана Флинна? – догадался я.
– Да. – Симас попытался улыбнуться, но это ему не удалось. – Мне очень жаль, что это выпало на мою долю, Поли.
– У тебя не было выбора. – Я присел возле него на корточки. – Сильно болит, Симас?
– Сейчас боль немного притупилась, Поли. – Он помолчал, сидя с откинутой к стене головой. – Какая жалость, что это именно ты. Ты всегда мне нравился.
– И ты мне тоже был по душе, Симас. – Мы уже говорили о нем в прошедшем времени.
– Я помню, Брендан Флинн говорил мне, что ты опасный тип, но сам я считал тебя хорошим парнем.
– Я думал, Брендан доверяет мне.
– Он не поверит и самому папе. – Он вздохнул. – Зачем ты украл эти деньги?
– Я не украл их, я только хотел украсть, но не сумел.
– Они утверждают, что ты украл, но я думаю, они сами присвоили их. Как они всегда это делают. – Лужица крови подтекала под него. Он так ослабел, что с трудом поднял правую руку. – В кармане моей рубашки лежат сигареты. Дай мне, пожалуйста.
Не выпуская из рук пистолета, я пошарил у него под свитером, нашел сигареты и зажигалку, всунул сигарету ему в рот и дал прикурить.
– Ты ведь раньше курил? – спросил Симас.
– Я бросил.
– Тебе не хочется курить, Поли?
– Конечно, хочется. – Я отодвинулся от него. – В тот день, когда я попаду на Небеса, святой Петр будет ждать меня у райских ворот с пачкой сигарет и коробком спичек.
– Ты надеешься попасть в рай? – Сигарета дрожала у него в губах.
– Мы все встретимся там, Симас, ты и я, все наши ребята. Только, конечно, не англичане. И там будут зеленые как изумруд холмы и ручьи, полные форели, и всегда сияющее солнце.
– Совсем как Даннаманага? – Это была его извечная мечта, которой так и не суждено было свершиться, – маленький дом в зеленых холмах графства Дерри. Симас моргнул – может быть, дым попал ему в глаза. – У меня была даже девушка в Лиффорде.
– У тебя? Девушка?
– Меня всегда тянуло к ней. Я любил ее. Ее отец сказал, что я могу сделать ей предложение.
– Но ты так и не спросил ее?
– У меня никогда не было времени, Поли. Я не такой, как ты, у тебя всегда были девушки. – Он, видно, чувствовал, что как-то не сложилось у него в жизни, но никогда не мог этого выразить и не знал, как это исправить. И я всегда задавался вопросом, какие демоны – порождение материнских страхов и поповских проклятий – преследовали его в темных коридорах его одиноких ночей. – Ты помнишь того парня, которого мы убили в Данмарри? – спросил он.
– Конечно, помню.
Симас засмеялся.
– Он был так напуган. Ты помнишь, где он спрятался?
– Ты говорил – в водяном баке на чердаке.
– Он был похож на тонущую крысу. – Этот парень обвинялся в изнасиловании. Ему было двадцать один или двадцать два года, и против него не было доказательств, убедительных для суда, но общественность не сомневалась в его виновности, и ИРА решила вмешаться в это дело. Симас в то время жил у меня, ему поручили выполнить приговор, и я подвез его до места. Был воскресный ноябрьский вечер, и уже чувствовалось, что скоро выпадет снег. Мать парня знала, зачем мы явились, и умоляла нас уйти, но отец ворчал, чтобы она замолчала, а другие дети плакали. Парень побежал по лестнице наверх. «Смотри за окнами», – сказал мне Симас, а сам бросился за ним на чердак. Перепуганный парень спрятался в водяном баке, там Симас и застрелил его. Симас снова рассмеялся. – У них, наверно, несколько дней из крана текла кровь! – Он немного помолчал, а затем произнес: – Выстрелом в голову.
– Ты помнишь их всех?
– Каждый случай, Поли. Как будто они записаны на пленку у меня в голове. – Он сморщился, наверное, от боли, затем снова засмеялся. – Я тебе рассказывал когда-нибудь про большую бомбу Дэнни Нунана?
– Нет.
– Все это было так чертовски глупо. – Он смеялся, и я подумал, что этот смех причиняет ему боль, но эта история была теперь у него в голове, и он должен был выложить ее. – Это была, наверное, первая или вторая бомба, которую мне доводилось видеть. Она была в большой картонной коробке. Ее состряпал Дэнни Нунан. Он только что был назначен главным подрывником бригады Южного Дерри и очень хотел прославиться. Он хотел, чтобы весь мир узнал, что на этом деле теперь новый человек, и поэтому он собрал в эту коробку всю взрывчатку, какую смог раздобыть. Я тебе скажу, Поли, это была такая большая бомба, что могла разнести все небо над Африкой. Но Дэнни хотел, чтобы она была очень большая, понимаешь? Он хотел, чтобы это было нечто такое, о чем написали бы в газетах, понимаешь? – Он остановился, сдерживая стон.
– Не торопись – у тебя есть время, – сделал я дурацкое замечание. Время Симаса быстро истекало.
– И вот Дэнни решил, что мы должны подорвать трансляционную башню Би-би-си. Ты помнишь ее? Такая высоченная мачта на окраине Дерри. Должно быть, не меньше тысячи футов! Вот это будет материал для газет, сказал Дэнни. Итак, мы садимся в автомобиль и отправляемся. Вел машину Большой Макэнелли. Он был совершенно полоумный, но машину водил хорошо. Итак, мы отправляемся. Довольно легко мы проникли на территорию, а там все эти инженеры, которые обмочились со страху. Дэнни, Большой Джон и я – все в масках, двое нас с ружьями, и Большой Джон тащит проклятую бомбу в огромном картонном ящике. Дэнни приказывает Большому Джону заложить бомбу возле мачты – прямо под ней, но Большой Джон вдруг заупрямился. Он спрашивает у главного инженера, сколько времени им понадобится, чтобы исправить повреждение, если он заложит проклятущую бомбу под мачту. А тот отвечает: «Ну, примерно шесть месяцев». А Большой Джон говорит ему: «Значит, если бомба взорвется, я не смогу посмотреть передачу в субботу вечером?» А этот парень отвечает: «Ты не сможешь смотреть эту передачу по субботам в течение шести месяцев». – Симас остановился и в течение нескольких секунд хрипло и часто дышал. Сигарета выпала у него изо рта, зашипела и угасла в луже крови. Я думал, что он так и не сможет закончить свой рассказ, но Симас, сделав
