не нашел, что ответить, и устремил взгляд на другое полотно.
– Не мучайся, – усмехнулась Мика. – И так понятно, что ты ничего в этом не смыслишь. Не всем дано постичь искусство. Утешай себя тем, что ты такой не единственный. Картина Матисса «Лодка» провисела в Музее современного искусства в Нью-Йорке вверх тормашками полтора месяца, пока один из посетителей не сообщил об этом смотрителю музея. Но тебе прощается, – добавила она снисходительным тоном. – Знаешь почему? Потому что я та самая девушка, которая гуглила «химический алфавит», когда искала таблицу Менделеева. – Она снова захихикала.
– Ты много работала. – Антуан переходил от картины к картине. – Здесь материала на несколько выставок.
– Усидчивость – мое лучшее качество. Работаю не вставая. – Микаэла похлопала по подлокотнику инвалидного кресла.
Антуан промолчал, в очередной раз пораженный тем, с какой легкостью она подтрунивала над собой. Микаэла совсем не походила на человека с ограниченными возможностями. Полная жизни, необидчивая, словно светящаяся теплым внутренним сиянием, она казалась счастливой.
– Но это, конечно, непросто, – продолжала художница. – Картина должна волновать, заставлять человека чувствовать, мыслить. Моя последняя работа далась мне с трудом. – Она вертела белокурой головой, выписывая круги вокруг сине-желтого полотна и с удовольствием разглядывая своё творение со всех ракурсов.
– А что ты хотела сказать этой картиной? – искренне полюбопытствовал Антуан.
Микаэла на некоторое время ушла в себя.
– После моей смерти специалисты разберутся, – неохотно произнесла она наконец. – Все, довольно на сегодня искусства. Пойдём, попробуешь мои эклеры.
Антуан сел за стол, а Мика достала из холодильника красивые пирожные, покрытые глазурью.
– Выглядят аппетитно, – похвалил Антуан.
– Ты будешь кофе или чай? – спросила она.
– Чай.
Она, как и в прошлый раз, ловко расставила чашки и аккуратно разлила заварку.
– Ну, давай пробовать, – улыбнулась хозяйка и откусила эклер. Её лицо вдруг исказила едва заметная гримаса удивления.
Антуан тоже попробовал пирожное и сразу понял, что не так. Тесто внутри эклера не пропеклось, сырая масса смешалась с шоколадной начинкой, образовав нечто вроде приторной липкой замазки. Мика мужественно ела, делая вид, что не замечает ужасного вкуса выпечки. Антуан с трудом проглотил кусок и отложил эклер на тарелку.
– Что, и эклеры мои никуда не годятся? – расстроенно фыркнула Микаэла, сорвалась с места и вылетела из кухни.
– Годятся, годятся! – как можно убедительнее закричал он и бросился ее догонять. Антуан бежал за ней с пирожным в руке и уговаривал: – Очень вкусно! Смотри, я ем, ем!
Он нашел Мику в маленькой, слабо освещённой настольной лампой комнате-кабинете. Девушка сидела к нему боком и скорбно смотрела в окно. Прозрачные капли густо били по стеклу, искажая видимость и превращая вид улицы в нечеткую, расплывающуюся картину. Антуан подошел к Мике.
– Пуантилизм, – тихо произнесла она.
– Что?
– Дождь рисует точками. Одно из направлений импрессионизма.
– Извини, Мика, не знаю, что на меня нашло, – покаянно вздохнул Антуан.
– И ты извини, – отрешённо отозвалась она.
– За что? – изумился он.
– Здесь не прибрано.
Антуан сразу и не заметил, что пол вокруг усыпан обрезками бумаги, а на письменном столе валяются краски, кисти и разные безделушки.
– Ты одна живешь?
– Сейчас да. Раньше жила с мамой. Папа умер, когда я была совсем маленькой. Я его не помню.
– А как ты со всем справляешься?
– Ко мне тетя приходит, сестра мамы. Каждый день. Помогает. Просто я тут успела уже после ее ухода побезобразничать. Могла, конечно, сама, за собой прибрать, и уборка меня, наверное, не убила бы, но зачем рисковать? – лукаво улыбнусь Мика.
– Я вообще не представляю, как ты управляешься. Картины, эклеры – и все это на коляске.
Он придвинул стул и сел рядом с ней.
–Я как-то попробовала вести себя как больной человек. Вела, вела, а потом вдруг поняла, что не мое это. Вот не мое и всё. И снова зажила обычной жизнью.
Антуан улыбнулся. Девушка заметила, что он все еще держит в руках злополучный эклер.
– Ты, конечно, тот еще джентльмен! Мог бы хоть сделать вид, что понравилось, – добродушно упрекнула она.
– Я старался… – с чувством принялся оправдываться Антуан.
– Плохо старался, очень плохо, – с наигранным укором перебила она, но не выдержала и разразилась хохотом: – Ой, не могу! Ты… поразительная картина!
– Что? – смутился Антуан.
– Ой, я… – заливалась она смехом, откинувшись в кресле. – Вспомнила, как ты за мной бежал с эклером в зубах!
– С несъедобным эклером, – уточнил Антуан.
– Да-да! Лицо перекошено… А сам кричит: «Я ем, ем!» – задыхалась от смеха Мика.
– Ну а как ещё? – Антуан тоже расхохотался. – Я должен был как-то убедить тебя, что вкусно! И вообще, ты так быстро ездишь!
– У тебя есть девушка? – резко посерьёзнела Мика.
– Уже нет, мы пару месяцев назад расстались.
– Даже не спрашиваю почему, – хихикнула она. – Думаю, ты нашёл для этого тысячу причин.
– Вообще-то это она меня оставила, – бесстрастно пояснил Антуан.
– Ой, извини, – смутилась Микаэла.
– Да ничего.
– А почему? Расскажи, – не скрывая любопытства, выпытывала она.
– Мы с ней не сошлись по биологическим часам.
– Это как? – Мика удивленно наклонила голову.
– Я жаворонок, а она – сова. Любила ночами по телефону поговорить.
– И что с того? – девушка непонимающе нахмурила брови.
– Однажды я сильно устал и написал ей, что пошел спать. Она обиделась и перестала со мной разговаривать. Я долго не мог понять, что с ней. А потом, перечитав свое сообщение, понял. Оказалось, вышла опечатка, на клавиатуре буквы «п» и «р» рядом, вот вместо «спать» я и написал… ну,совсем другое слово.
Мика залилась звонким смехом.
– Ну ты, я надеюсь, ей объяснил, что имел в виду? – немного успокоившись, предположила она.
– Не, не стал. Думаю, если она сама этого не поняла, то мы с ней и в жизни друг друга вряд ли поймем.
– А как ее звали? – наклоняясь ближе, любопытничала Мика.
– Фрида. Нет…Фрейя – ответил он задумчиво и щелкнул пальцами. – Стоп, все-таки Фрида… У неё еще волосы рыжие.
Мика хохотала в голос.
– И долго у вас это было?
Антуан пожал плечами.
– Месяца два. Я пока не вывел еще для себя формулу более долгих отношений.
– Секрет долгих отношений в том, чтобы не расставаться.
С полки послышался жалобный писк.
– Ой, это Сила! Как он туда забрался?
– Залетел, наверное, – предположил Антуан.
– Нет, он летать не умеет. Я нашла его на улице птенцом-желторотиком. Все говорили, что не смогу выходить его, но у нас получилось. Правда, летать он так и не научился, зато прыгает как чемпион.
Мика развернулась, застопорила коляску и медленно поднялась на ноги. Она подошла к полке, осторожно сняла Силу, посадила в клетку и вернулась на место.
– Ты
