короткое молчание. Его нарушил Норман Поттинг, который сидел, положив локти на стол и сгорбившись в своем мятом, заляпанном едой кремовом льняном костюме.
– Похоже, что мы охотимся за убийцей, оставляющим очень вонючий след, – проворчал он, ухмыляясь, и огляделся вокруг в поисках одобрения.
В ответ, однако, улыбнулся один только Альфонсо Дзаффероне, да и то, судя по выражению его лица, скорее снисходительно.
– Спасибо, Норман, – холодно произнес Грейс, раздраженный грубостью и толстокожестью Поттинга. Он не хотел отклоняться от лежавшей перед ним распечатки с текущей повесткой дня: они вместе с Ким Мёрфи и Джо Тиндаллом утром тщательно все обсудили. Суперинтендант был не в настроении выслушивать шуточки Поттинга. – Может, поделишься с нами фактами, подтверждающими это твое предположение?
Норман поправил неуклюжий узел видавшего виды галстука с эмблемой крикет-клуба графства Суссекс. И самодовольно объявил:
– Ну, вообще-то, я кое-что нарыл в другом направлении. – Он продолжал теребить многострадальный галстук.
– Мы тебя внимательно слушаем, – заверил его Грейс.
– У Кэти Бишоп был любовник, она завела роман на стороне! – торжествующе заявил ветеран сыска.
На него неотрывно уставились сорок пар глаз.
– Как, возможно, некоторые из вас помнят, – продолжил Поттинг, заглянув в свой блокнот, – я установил, что кабриолет «БМВ», зарегистрированный на имя миссис Бишоп, был замечен камерой видеонаблюдения. Это произошло на заправочной станции «Бритиш петролеум» на автомагистрали А двадцать семь, в двух милях к западу от Льюиса, незадолго до полуночи в прошлый четверг, то есть в ночь ее гибели, – уточнил он, хотя никакой необходимости напоминать об этом присутствующим не было. – Я опознал миссис Бишоп на записи с видеокамеры заправочной станции. Затем, в процессе осмотра упомянутого автомобиля в резиденции Бишопов в пятницу днем, я нашел квитанцию об оплате парковки с указанием времени. – Норман еще раз сверился со своими записями. – Она была выдана автоматом на Саутовер-роуд в Льюисе в четверг, в 17:11.
Поттинг некоторое время помолчал, терзая свой галстук. Грейс взглянул в окно. Небо было голубым и ясным. Лето вернулось снова. Как будто вчера днем произошел небольшой сбой в погоде из-за того, что кто-то по ошибке нажал не на тот рычаг.
– Я привлек Джона Смита из отдела телекоммуникаций – у него передо мной небольшой должок, о котором я ему напомнил, – продолжил Норрис. – Попросил его вчера прийти в управление и осмотреть мобильный телефон, принадлежащий миссис Бишоп. Как удалось установить, в памяти сохранился номер некоего Барти Ченселлора, довольно известного, в том числе и за пределами Великобритании, художника-портретиста, проживающего на Саутовер-стрит в Льюисе. – Теперь Поттинг выглядел еще более довольным собой. – Вчера днем, около четырех часов, я навестил мистера Ченселлора в его собственном доме, и в ходе беседы он признался, что они с миссис Бишоп на момент ее гибели встречались уже около года. Прочитав в газетах о смерти Кэти, мистер Ченселлор страшно огорчился, а потому, как мне показалось, был весьма доволен – если это выражение здесь уместно – тем, что обрел в моем лице человека, которому можно излить душу.
– Что еще ты от него узнал? – спросил Грейс.
– Похоже, Бишопы были совсем не той счастливой золотой парой, какой их все здесь считали. По словам Барти Ченселлора, Брайан Бишоп был просто одержим работой и редко появлялся дома, видимо, не понимал, что его жена страдает от одиночества.
– Извини, что перебиваю, Норман, – сердито вмешалась Белла Мой. – Но, по-моему, это типичное оправдание мужчины, который завел роман с замужней дамой. «Ах, черт возьми, муж ее не понимает, не уделяет бедняжке внимания, вот почему она и упала ко мне в объятия, а что еще ей оставалось делать?» – Молодая женщина-сержант, покраснев, оглянулась на коллег. – Ну вот признайтесь честно, сколько раз вы все это слышали? Однако далеко не всегда виноват муж – среди жен тоже попадаются те еще шлюхи!
– Ха, кому ты об этом рассказываешь, – хмыкнул Поттинг. – Я, между прочим, три раза был женат.
– А Бишоп знал? – прервал его Гленн Брэнсон.
– Ченселлор думает, что вряд ли, – ответил сержант.
Грейс задумчиво записал в блокнот имя и фамилию любовника.
– Итак, теперь у нас появился еще один потенциальный подозреваемый.
– Он, похоже, и впрямь хороший художник. Если судить по стоимости его картин: от пяти до двадцати тысяч, – сказал Поттинг. – Как вам такие расценки? Да за такие деньги, черт побери, можно купить машину! Или дом в тех краях, откуда родом моя новая жена.
– Ты полагаешь, что это важно, Норман? – уточнил Грейс.
– Я это к тому говорю, что все эти так называемые творческие личности сплошь и рядом с большими странностями. Почитайте хоть биографию Пикассо: он вовсю трахал баб, когда ему было уже за девяносто.
– Ага, то есть если художник, то, значит, извращенец. Ты это хочешь сказать? – (Поттингу сегодня явно удалось разозлить Беллу Мой.) – Следуя твоей логике, это он надел противогаз на Кэти Бишоп и задушил ее, так? Тогда зачем нам понапрасну тратить время на расследование? Давайте уведомим об этом Королевскую прокуратуру, получим ордер на арест Ченселлора и покончим с делом!
– Белла! – твердо произнес Грейс. – Успокойся, пожалуйста! Ты и так уже сказала достаточно!
Белла посмотрела на Поттинга, и лицо ее покраснело. Грейс на мгновение задумался, уж не кроются ли корни ее враждебности к Норману в каких-то прошлых отношениях. Может, тут все не так просто? Однако он усомнился в правильности своего предположения, сравнивая их сейчас: неказистого старого боевого коня и разведенную брюнетку тридцати пяти лет, свеженькую и привлекательную.
Нет, вряд ли Белла неравнодушна к Поттингу.
– Так вы обнаружили в доме Ченселлора что-нибудь, что указывало бы на то, что он извращенец? – спросила Ким Мёрфи. – Противогазы на стене? Или, может быть, на какой-нибудь из его картин?
– Противогазов нет, но зато у него повсюду развешана весьма откровенная обнаженка! Уж поверьте, это явно не те картины, которые вы хотели бы показать своей пожилой мамаше. И еще я узнал от Ченселлора кое-что весьма интересное: в четверг вечером он был с миссис Бишоп. Почти до полуночи.
– Нужно как можно скорее допросить художника, – решил Грейс.
– Он придет в десять.
– Отлично. Кто будет допрашивать его вместе с тобой?
– Констебль Николл.
Грейс посмотрел на Ника Николла. Замученный молодой отец старательно подавлял зевоту и явно с большим трудом держал глаза открытыми. Очевидно, виной тому была очередная бессонная ночь с младенцем. Вовсе ни к чему, чтобы такого важного свидетеля допрашивал зомби. Рой посмотрел на Дзаффероне. Хотя этот дерзкий юнец ему и не нравился, однако в данном случае Альфонсо подойдет просто идеально. Его высокомерие наверняка заденет любого, а уж тем более
