чем эти двое снова окажутся рядом. Даже в полумраке, даже с залитым кровью глазом я различаю выражение на их лицах – растерянность, но еще и злость. Не яростную, не пылающую, а тихую, отчаянную. Злость бессилия. Самая страшная ее форма. И самая опасная.
Вижу, как они склоняются надо мной. Их лица – одно сплошное немое «почему». И я сразу отвечаю. Я же знаю, что они хотят знать.
– Я не знаю, что случилось с Джули, – выдавливаю я. – Но я ничего ей не сделал. Я любил ее. Как я мог причинить ей вред? Это был не я.
И прежде чем провалиться в темноту, я успеваю услышать, как Тео спрашивает:
– А кто тогда?
ЛАРА
Дьявол. Он был живым, дышащим доказательством того, что существует сила, перед которой даже смерть бессильна. Можно разорвать его кожу, порвать мышцы, перерезать жилы – но его уничтожить невозможно. Даже легкая хромота, которую он теперь демонстрировал, не приносила мне ни малейшего удовлетворения. Он будто гордился ею – как напоминанием о моем поступке.
«Ты не должна была этого делать, Лара».
А я… я снова здесь. Все вернулось к началу. Я снова его пленница. Тело под седативами, прикованное к кровати, запястья надежно зафиксированы, новое лекарство, дозировка тщательно выверена – с особым изощрением. Сознание ясное, но бесполезное. Связь между мозгом и телом нарушена. Даже самая четкая мысль заканчивается булькающим мычанием.
А он наслаждается каждой секундой, со смаком разыгрывая спектакль о том, как он снова поймал меня и обезвредил! Выставляет себя героем, подает случившееся как подвиг, расписывает подробности, а его наивная публика – сегодня это был какой-то криминалист с маленьким блокнотиком, в который он усердно записывал каждое слово, – слушает, раскрыв рот. Полиция проверяла, что произошло. Им нужно было выяснить, что случилось в сестринской – и как, по его версии, все это увязывалось в единое целое…
Вера
Сентябрь 2003 года
Примерно через неделю после исчезновения Джули где-то вдалеке зазвонил звонок. «Где-то вдалеке – это здесь», – вспомнила Вера, потому что с той ночи все, что раньше было рядом, будто отодвинулось, исчезло за границей досягаемого. Вера с трудом поднялась на ноги. Только б не полиция, только б не журналисты, только не снова… Только не новые вопросы, на которые у нее больше не осталось ответов.
Звонок доносился от парадной двери. Вера поплелась туда, сделала глубокий вдох и открыла. Но на пороге стоял не полицейский, а девочка – слишком юная, чтобы быть журналисткой.
– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила Вера. Голос ее был сорван и хрипел от усталости.
Девочка уставилась на Веру с недоумением, словно та сказала что-то совершенно нелепое, потом откинула с лица длинные рыжие волосы.
– Ты что, не узнаешь меня?
Вера вздрогнула. Вгляделась в лицо девочки – настолько внимательно, насколько могла в своем состоянии. Она принимала всего по полтаблетки опипрамола в день – хотя Тео уверял, что можно и целую. По крайней мере пока, если не возникнет побочных эффектов. Заторможенность, вялость, притупленность, ощущение, что все происходит не с ней, – Вера уже не понимала, было ли это реакцией на препарат или просто способом выжить.
Но теперь, когда перед ней стояла девочка, которая явно чего-то ждала, какой-то определенной реакции, – Вере пришлось заставить себя собраться. Лицо… Да, оно казалось ей знакомым. Только вот… откуда?
– Мамочка…
Вера вздрогнула, отшатнулась. Что она только что сказала?
– Мам, это же я. Джули.
Вера резко втянула воздух.
– Ты с ума сошла?! – только и смогла выдавить она.
– Мам, посмотри на меня, – настаивала девочка. – Это же я, я вернулась. Теперь мы снова будем счастливой семьей.
Девочка сделала шаг вперед, и у Веры перехватило дыхание.
– Прекрати. Ради бога, прекрати! – воскликнула она, а потом ее словно молнией ударило: – Лара?
Улыбка на лице девочки застыла.
– Что… что ты сделала со своими волосами? – прошептала Вера. Она помнила Лару блондинкой. Почему теперь у нее рыжие волосы?
– Тебе не нравится? Я могу перекраситься, если цвет не тот.
Глаза Веры расширились. И медленно – очень медленно – она начала понимать, что происходит.
* * *
С Ларой она познакомилась год назад – в молодежном центре, где занималась волонтерством. Между ними сразу возникла особая связь, и вскоре у Веры появилась идея: почему бы не пригласить Лару к себе? До недавнего времени семья Новак регулярно принимала у себя девушек по программе Au Pair[3]. А Лара – милая, заботливая Лара – была девочкой из неблагополучной семьи, бросила школу и отчаянно нуждалась в деньгах, чтобы наконец съехать от родителей. Ей только-только исполнилось восемнадцать, она была на три года старше Джули и на пять – старше Софии. Все складывалось идеально.
– Почему бы и нет, Тео? – убеждала Вера мужа. – Мы и доброе дело сделаем, и помощница в доме будет… Ты же знаешь, как сильно мне сейчас нужна поддержка.
Как и всегда, Тео уступил. Он никогда не умел отказывать жене.
Разве Лара не вписалась в их семью просто идеально? Разве не старалась изо всех сил – готовила, убирала, гладила? Приятно было видеть ее рядом – такую вежливую, благодарную, внимательную, всегда готовую помочь… А как сдружилась с Джули! Девочки смеялись: Джули Кристи сыграла Лару Антипову в «Докторе Живаго». Ха-ха, надо же, вот совпадение!
Или, быть может, знак? Сама судьба намекала: Лара просто создана для того, чтобы быть частью их семьи! Не в том смысле, будто у них появилась еще одна дочь – никто из Новаков так не сказал бы. У Лары ведь была своя семья – мать, отец, – и Вера даже говорила ей: «Не теряй с ними связь, не исчезай, держись за них, пусть и живешь пока у нас». Границы были очерчены ясно: ее дети – это ее дети, а Лара – просто помощница по хозяйству. Но самая лучшая и самая милая из всех, что у них когда-либо были.
А потом грянул гром.
Речь зашла о предстоящем отпуске, который они планировали провести на Мауи. Джули с нетерпением ждала поездку – она мечтала поплавать с аквалангом, увидеть скатов манта, ярких хирургов, рыб-бабочек и гигантских груперов. София, в свою очередь, с волнением ждала встречи с хону – зелеными морскими черепахами. А вот Лара как-то странно замолчала, когда Вера попыталась обсудить с ней расписание. Мол, с такого-то по такое-то они уезжают, и Лара должна будет вернуться к своей семье – оставить ее одну в пустом доме никто не собирался. Да и мысль о том, чтобы взять ее с собой, даже не приходила им в голову.
