потому что он был с девушкой. Но потом он наконец вышел один.
Ванесса наклонила голову, чтобы лучше видеть. Глаза его были полуоткрыты, рот тоже. Иван стонал и тянул руку к плечу.
Николас тронул его.
– Повтори то, что ты мне говорил.
В темноте блестели белки глаз.
– Иди к черту, – пробормотал Иван. Николас нажал рукой на его плечо. Иван стиснул челюсти.
– Дети, Иван. Расскажи о детях, которых вы крали и увозили.
– Нет.
Николас кулаком ударил его в плечо. Иван вскрикнул.
– Мы взяли десятерых. Больше я ничего не знаю, – сказал он, стискивая зубы.
– Но они брали не только уличных, бездомных детей, – сказал Николас и повернулся к Ванессе. – Уличные ребята научились их распознавать и прятались, поэтому они выбрали другую цель – дома, куда направляют «трудных подростков».
Ванесса бросилась вперед и дважды ударила его по лицу. Иван поднял руки, чтобы прикрыться.
– Куда вы ее отвезли? Куда, черт побери, вы утащили Наташу? – закричала она.
Иван покачал головой. Кровь текла из уголка его рта.
– Их отправили в Южную Америку. Больше я ничего не знаю, честно.
– Но как? Каким образом?
– Самолетом.
Ванесса недоверчиво смотрела на Ивана, который потирал висок. Невозможно перевезти людей против их воли на самолете, совершающем регулярные рейсы. Нужны паспорта, документы, нужно спокойно и не вызывая подозрений вести себя среди сотен пассажиров.
– Я тебе не верю, – отрезала Ванесса.
Иван, гримасничая от боли, поменял положение.
– Никаких громадных лайнеров, полицейская подстилка. Маленькие самолеты. Из Норрланда, или Лапландии, или как их там зовут. С севера, в общем.
Нигде в Швеции не было так мало полицейских, как на севере страны. Одна патрульная машина на площадь, равную Дании. Логично. И ловко придумано.
– Который час? – спросил Иван.
Ванесса нахмурилась. Взглянула на запястье.
– Без двадцати четыре.
Иван рассмеялся. Повернул голову и сплюнул кровь. Потом глянул на Николаса. Улыбнулся, показав красные передние зубы.
– Значит, Йозеф уже убил шлюху. Нет теперь никаких свидетелей. Я тебя обманул. Выиграл. А ты проиграл.
14
В гостиной стоял включенный телевизор, в щели под дверью спальни мерцал свет. Мелина потянулась к бокалу на столике и выпила пару глотков. Снова положила голову на подушку и закрыла глаза. Но уснуть не удавалось. Снова и снова она спрашивала полицейских, Роберта и Анну, сколько ей еще прятаться. Но ответы были невразумительными и неясными.
Каждый раз, закрывая глаза, она видела перед собой его лицо. Иван Томич. Его бешеный взгляд и красные глаза, когда он приставил оружие к ее голове. Прерывистое дыхание. Дрожащая рука. Как он пытался левой рукой удержать дрожь в правой, чтобы заставить указательный палец нажать на курок и прикончить ее.
Мелина просила, молила. Обещала. Клялась. Богу и Ивану. И вдруг он исчез. Она открыла глаза. Сначала не смогла встать на ноги.
Наконец ей это удалось, и на дрожащих ногах она начала бродить в поисках своего телефона. Нашла его на полу. Позвонила 112. Кричала и просила о помощи. Хампус лежал в луже крови. Скрюченное тело. Мертвый.
За дверью Роберт смеялся чему-то в телевизоре. Анна шикала на него. Мелина лгала полицейским, которые ее допрашивали. Может быть, не совсем лгала, но рассказала не все. Опустила некоторые детали. Все, что касалось Николаса. Иван называл его имя. В связи с похищением. Каким-то образом Николас был замешан в похищении Хампуса. А значит, и в его смерти. Может, он ее использовал? Познакомился с ней только с целью подобраться поближе к Хампусу? Возможно. Но это ведь она искала его после их первой встречи. Если бы она рассказала, что встретилась с Николасом, следователи могли бы подумать, что она участвовала в похищении Хампуса и его убийстве.
Мелина повернулась и легла лицом к стене. Почувствовала, что хочет в туалет. Сбросила одеяло, спустила ноги на пол. Осторожно открыла дверь в гостиную. Головы Анны и Роберта повернулись к ней.
– Трудно уснуть? – спросила Анна и встала.
– Немножко.
По телевизору показывали какой-то экшен. Беззвучные взрывы и перестрелки. Роберт вежливо отвернулся, когда увидел, что на ней только майка и трусики. Переключил телевизор на другой канал, чтобы не расстраивать ее ассоциациями. Встал у окна, спиной к Мелине, и выглянул на улицу. Взгляд ее остановился на кобуре с торчавшей оттуда черной рукояткой пистолета. Анна обняла ее за плечи и повела в туалет.
– Не бойся. Мы здесь все время. И никто, абсолютно никто не знает, где эта квартира находится.
Когда Мелина вышла из туалета, они сидели у круглого стола в кухне. Перед ними стояли белые кружки для кофе. Булькал кофейный аппарат. Анна тасовала карты. Мелина улыбнулась им, проходя в спальню.
– Хочешь сыграть? Я собираюсь разгромить Роббана, но мы можем сделать это вместе.
– Я попробую поспать.
Мелина легла в кровать и закрыла глаза. Может быть, все-таки надо было им рассказать про Николаса? Неприятно врать полицейским.
Она села в постели. Посмотрела в окно. Ночь была темной, беззвездной. Дохлая муха валялась вверх ногами между рамами. Сколько она там лежала? Сколько людей в такой же ситуации, как и она, сидели в этой кровати и смотрели во двор? Глаза щипало от усталости, но мысли крутились в голове не переставая. Без всякой последовательности. Туда-сюда. Без всякой логики. А вдруг ей придется так жить всю жизнь? Переехать куда-то, где никто ее не знает?
Мелина сбросила одеяло, натянула тренировочные штаны и снова вышла в гостиную. Заметив ее в дверях, Анна выдвинула ей стул и быстро собрала карты, чтобы заново перетасовать. Роберт налил воду в кипятильник и показал на чай.
– Как тебе комната? Нормально? – спросила Анна, тасуя карты.
– Да, просто трудно заснуть. Мысли крутятся все время.
Ей было приятно поговорить. Быть рядом с другими людьми.
– Так обычно и бывает, – сказал Роберт, заглядывая в свои карты. – Кому понравится такая жизнь. Будем надеяться, что это временно.
Мелина посмотрела на свои карты – удачные.
В ту же минуту она услышала легкий скрежет на лестничной площадке. Роберт и Анна переглянулись, посмотрели на входную дверь.
– Мелина, иди, пожалуйста, в свою комнату и закройся на ключ, – сказала Анна и встала. Роберт был уже на полпути к двери.
Мелина быстро вышла. Опустилась на кровать и смотрела прямо перед собой. И тут входная дверь взорвалась.
* * *
Ванесса покосилась на спидометр – сто шестьдесят километров в час. За окнами пролетала Свеавэген. «Хорошо, что ночь», – подумала она, когда Николас перестроился и обогнал какой-то пикап. Она никогда не видела, чтобы кто-то так вел машину, даже на
