что, – воскликнул Жан.
Камиль устало выдохнул.
– Сегодня?
Жана Пьера удивило то, с какой быстротой с ним согласился Камиль. Все-таки эти двое явно сблизились.
– Нужно дождаться, когда он уедет, – предложил Камиль.
– Нет, нужно действовать сейчас. Когда он уедет, дверь будет закрыта на ключ, а где он оставит сам ключ – это большая загадка.
– И как ты будешь выманивать его на этот раз?
– Пока не придумал, но очень скоро скажу вам. Встречаемся после вечерни.
– С одной оговоркой, – предупредил Жан. – Ты проникаешь в комнату.
– Нет, ты, – ухмыльнулся Ирэн. – Потому что я привык светить лицом. Пачкать твою репутацию нам не на руку. Мы не сможем использовать тебя в расследовании, так как пресвитер перестанет тебе доверять.
Жан поежился, потому что этого и боялся.
– Если меня поймает аббат Мартин прямо в своей комнате, мы вообще продолжать не сможем. Почему ты не привлекаешь Камиля?
– Потому что я ему не доверяю.
– Что? – воззрился на него Камиль.
– В стрессе ты можешь забыть все увиденное или обыскать невнимательно.
– Отлично, – надулся Камиль.
– Но это правда! Нам нужен холодный рассудок. К слову, у меня его также нет.
Следовательно, оставался Жан Пьер.
Ровно в шесть ребята встретились в южном коридоре, недалеко от комнаты аббата Мартина. Никто не проверял, находятся ли они у себя в комнатах в это время, так как все только возвращались с вечерни.
Жан Пьер боялся того, что отец Ланс решит наведаться к нему, как это обычно бывало.
Оставалось надеяться, что Ирэн идеально выбрал время.
– Итак, мы здесь. В чем план? – торопил Камиль.
– Я рассчитывал на отвлекающий маневр, но он может просто запереть дверь после себя.
– Почему мы не подумали об этом раньше?
– У нас нет выбора, нужно пробовать, – прошептал Ирэн.
Три мальчика крались по коридору один за другим. Отблески фонарей оставляли на стенах расползающиеся тени. Каждый думал о своем, но все трое испытывали неописуемую тревогу и нетерпение.
– Если нас застукают… – начал Камиль, но не успел закончить.
Ирэн, шедший впереди, резко остановился и выглянул из-за угла. У Жана Пьера остановиться так резко не получилось, и он наступил на испуганного Камиля.
– Не трогай меня! – запричитал тот. – И так страшно.
Ирэн недовольно шикнул на них.
Все трое перевели дыхание. В коридоре никого не было, потому что остальные только вернулись с вечерни.
– Мы с тобой идем изображать обморок, – сказал Ирэн Камилю.
– В каком смысле?
– В прямом. Ты будешь лежать без сознания, а я – звать на помощь.
– Какой ужас. Чем мы заняты? У вас нет ощущения, что вы всего этого не хотели?
– Уже не первый день, – проворчал Жан Пьер.
– Я не смогу изобразить обморок. Ты вообще придумал легенду? Из-за чего я упал? Куда мы шли?
– Не беспокойся, все готово, а если будем стоять тут посреди коридора, попадемся просто так.
– Знаешь, мне не все равно, из-за чего попадаться, – возразил Камиль. – Одно дело – прогуливаться не в то время не в том месте, а другое – прикидываться больным.
– Мы пошли! – сказал Ирэн Жану и потащил испуганного друга за собой.
Камиль сопротивлялся какое-то время, но потом сдался, и мальчики зашагали вдоль по коридору.
Жан Пьер остался один.
«И как я согласился на подобное мероприятие», – подумалось ему.
Двое друзей осторожно прошагали мимо двери аббата и направились дальше по коридору. Они исчезли за углом, и вот тогда время потянулось медленнее.
Жан не понимал, это Ирэн так долго разбирается с Камилем или ожидание уже сводит его с ума.
Он оглянулся на коридор позади. Тот выглядел устрашающе: слабый свет от маленьких железных фонарей падал на каменные стены, и никого. В коридоре царило такое одиночество, что Жану Пьеру стало не по себе. Он зажмурился и выглянул из-за угла.
Через некоторое время показался Ирэн. Он шел своей обычной походкой, излучая уверенность и спокойствие, возле двери немного помедлил, а затем тихо постучал.
Аббат открыл почти сразу.
Как только дверь отворилась, Ирэн схватил учителя за руку и потянул так сильно, что тот испуганно вцепился в косяк.
С такого расстояния Жан Пьер едва мог расслышать причитания Ирэна, который звал аббата за собой и исступленно тянул туда, где лежал неподвижный Камиль.
Наконец до аббата дошло, в чем дело. Он хотел было повернуть назад в комнату, но Ирэн продолжал верещать и тянуть его так сильно, что тот, прикрыв дверцу, последовал за ним.
Как только они отошли на достаточное расстояние, Жан Пьер быстро, но тихо двинулся в комнату Мартина. Он шел очень близко к левой стене коридора, сжимая и разжимая кулаки от напряжения.
Учитель и Ирэн двигались быстро, но до Жана продолжали доноситься завывания друга, пока эти двое не скрылись за поворотом. Он преодолел последние несколько шагов до чужой кельи и быстро влетел в нее.
Тусклая, только недавно зажженная свеча стояла на столе. Жан Пьер мысленно обозвал себя самым последним преступником в мире и кинулся к столу.
На нем лежала все та же книга и листы на латинском, но теперь помимо них было и еще кое-что. Жан Пьер заметил маленький листок с несколькими строками, написанными от руки. На листок Мартин поставил подсвечник, и Жану пришлось аккуратно отставить тарелочку со свечой в сторону, чтобы поднять записку и прочитать ее.
«Больше не спускайся после полунощницы».
Жан Пьер задумался на секунду, а потом вспомнил, что медлить нельзя – поэтому быстро вернул записку обратно и посмотрел на ящик стола. Он был единственным местом, где могло что-то храниться. Жан открыл его и с ужасом уставился на темный провал ящика.
Свет от свечи был тусклым, поэтому приходилось доставать каждый лист и подносить его к огню. Там была еще одна стопка с текстами на латинском, которого Жан Пьер, конечно же, не знал.
Он закрыл ящик и, еще раз оглядев стол, направился к двери. В коридоре было тихо, Жан не слышал чьих-либо шагов, а значит, спокойно мог выйти из комнаты. Он еще раз взглянул на стол и вдруг осознал, что прятать можно что угодно и в кровати.
Жан Пьер осмотрел постель аббата.
Одеяло было чуть скомкано – явный признак, что человек сидел на ней, а затем не разгладил. Жан поморщился и понял, что ни за что не притронется к чужой кровати.
Он быстро вышел из кельи аббата, прикрыл за собой дверь и с бешено стучащим сердцем двинулся обратно по коридору.
«Скажу Ирэну, что осмотрел все, – пронеслось в мыслях у мальчика. – Нет, ни за что бы я не притронулся
