бунты — ей было только десять лет, когда она повесила на двери своей комнаты табличку «
Не входить!». Этим летом у них произошел первый серьезный конфликт, потому что она хотела пойти на неделю в поход с Тибом — лучшим другом, своим альтер эго, почти братом, — а он запретил и держался твердо, несмотря на ее крики, мольбы и огромное разочарование. Клара, конечно, уже не была птенцом, но не подозревала об опасностях, поджидавших ее вдали от гнезда.
Он прекрасно помнит все эти первые опыты и тысячу других вещей, однако последние пятнадцать лет жизни словно сжались до нескольких секунд! И вот сегодня его дочь — почти женщина и еще на один шаг дальше от него. Мужчина покачал головой и включил зажигание. Перед ним расстилалась дорога — та, которую выбрала Клара. Не имея возможности удержать, он может хотя бы ее сопровождать…
***
Океан, изрезанный берег, горная дорога, и между Сокоа и Андаем — аббатство Богоматери Всех Скорбящих, которое начинается от самой дороги и уходит на несколько гектаров вглубь. Обширную территорию окружает высокий металлический забор, впрочем, не скрывая панорамного вида. Из тесаного камня, огромное и величественное, в прошлом — жилое, здание возвышается на краю дороги и сегодня является административно-школьным корпусом. В самом сердце парка, рядом с лесом, стоит само аббатство ХII века с апсидальной часовней, украшенной капителями и скульптурными модульонами[29], — «жемчужина романской архитектуры», как живописуют его в туристическом проспекте. Невидимые с дороги столовая, интернат, гимнастический зал, стадион и бассейн — вполне современные и функциональные здания, построенные в глубине территории и окруженные деревьями и клумбами, — занимают обширное пространство.
— Потрясающе! — восхищается Клара.
Отец пытается улыбнуться. Благодаря его договоренностям с несколькими французскими федерациями заведение принадлежит центру подготовки спортсменов по нескольким видам спорта, один из которых, плавание, — страсть Клары. Все продумано: удобное расписание, постоянные тренировки без ущерба для строгих стандартов классического школьного обучения. Как и многие родители, отец боится несчастного случая, непоправимой травмы или смены увлечений… — любая случайность может внезапно оборвать спортивную карьеру. В любом случае необходимо продолжать учебу, и частный лицей с непомерной стоимостью обучения дает ему эту гарантию.
— Давай, папа, помоги мне!
Отец хватает огромный чемодан с вещами Клары и пластиковый чехол с теплым одеялом и подушками. Девочка вешает спортивную сумку на плечо и уверенным шагом идет по дорожке, ведущей к интернату. Он смотрит, как она уходит, его чудесная дочь, и у него щемит сердце. Ей это неизвестно, но она так похожа на свою мать! Решительностью. Цельным и мятежным характером. Этой склонностью к риску, которая иногда его пугает… От резкого гудка он вздрагивает. Великолепная новая «Ауди» семейства Брока тормозит рядом, и стекло со стороны водителя опускается.
— Привет, Роман! Вот мы опять и встретились!
— Привет, Лора.
Клара оборачивается на звук гудка и видит Тибо, выходящего из машины. Она роняет сумку на землю и бросается к нему, радостная и сияющая. Подростки порывисто обнимаются.
— Хм… Как будто Тиб не провел у нас вчера весь вечер! — иронизирует отец.
— Да, они в таком возрасте не разлей вода. Это пройдет, — замечает госпожа Брока. — Подожди, я сейчас припаркуюсь и присоединюсь к вам.
Отец ограничивается легким кивком — сегодня он отлично обошелся бы без семейства Брока. Он бы предпочел хоть раз ни с кем не делить свою дочь… В двух шагах от него на стоянке мать вместе с сыном освобождает багажник семейного автомобиля. По доске для серфинга, привязанной к багажнику на крыше, можно догадаться о спортивных предпочтениях подростка. Женщина поднимает голову. Их взгляды встречаются, и между ними мгновенно возникает понимание.
Это день приема и размещения школьников: через несколько часов осиротевшие родители вернутся домой.
– 6 –
И вот вам результат, увы…
Глядя на Пиренеи, освещенные ярким солнцем, Луиза пересекла Юрансон и продолжила путь по шоссе D802. Наступала осень, и леса вокруг пылали пожаром оранжевых, пурпурных и золотых красок. Следуя указаниям навигатора, Луиза вскоре свернула на узкую дорогу, ведущую в лес. На обочинах скапливались опавшие листья, еще сильнее сужая путь. Пока машина погружалась в прохладную тень деревьев, салон заполняли душные испарения перегноя. Луиза с осторожностью преодолела расстояние в три километра и выехала на открытое место с видом на горы. Усадьба Мари-Клер Дюкуинг располагалась прямо перед ней, посреди огромного поместья, окруженная старыми дубами и елями. Машина миновала открытые ворота и подъехала к усадьбе, по обе стороны которой росли высокие кипарисы, похожие на гигантских стражников.
Дверь тут же открылась, и на пороге появилась госпожа Дюкуинг-старшая, заранее предупрежденная о визите.
Семидесятилетняя хрупкая женщина запахнула поплотнее свой длинный жакет из мохера и неподвижно ждала, в чопорной, надменной позе — ни дать ни взять владелица замка. Подойдя ближе, Луиза внимательно ее рассмотрела: она дала бы ей не больше шестидесяти лет! Госпожа Дюкуинг выглядела типичной представительницей провинциальной буржуазии: тщательно продуманный, но легкий макияж, безупречно уложенные волосы, изящный костюм, настоящие драгоценности и взгляд человека, привыкшего к тому, что к его словам прислушиваются.
— Добрый день, мадам. Луиза Комон, следственная группа из Тарба.
Женщина ограничилась кивком и посторонилась, пропуская гостью в дом. Луиза увидела то, что и ожидала увидеть. Сдержанный, классический интерьер; дом, обставленный и декорированный вещами, неподвластными времени. Мари-Клер Дюкуинг провела ее в гостиную и произнесла свои первые слова:
— Садитесь, прошу вас. Я заварила чай, — добавила она, указывая на стоящий на низком столике поднос, — но могу предложить вам и кофе.
— Ни то, ни другое, спасибо.
Пожилая дама села в кресло напротив и медленно, с некоторой жеманностью налила себе чашку чая. Затем она подняла голову и вопросительно взглянула на Луизу.
— Мадам, я приехала к вам в связи с расследованием, открытым в прошлую пятницу, оно касается нападения на вашу дочь.
Реакция последовала мгновенно. Лицо матери сразу постарело. Значит, ее не предупредили.
— Нападение! На Валериану! Что с ней?!
— С ней все в порядке, не беспокойтесь.
Луиза отметила выражение облегчения на лице женщины, за которым тут же последовало сухое замечание, призванное скрыть ее подлинные чувства.
— Я ничего не знала, поскольку у меня больше нет никакой связи с дочерью. Точнее, с ее прошлогоднего дня рождения.
Луиза мысленно сделала подсчет и уточнила:
— Вскоре после ее ухода из Института судебно-медицинской экспертизы, да?
— Верно. Отношения с Валерианой и так
