Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
– Сто́ит, еще как сто́ит! – с жаром затараторил Шевченко. – Давай, композитор, изобрази. Только Баха, Шульберта и прочую подобную тягомотину не надо. Сыграй лучше нашу… Ну же, Веня! – Тарас перешел на блатную интонацию Розенбаума: «Не ломайся, не рассказывай нам майсы, помнишь, Веня, как в Херсоне мы давали изумительный гастроль?»
Делать нечего. Веня неохотно оставил свою Анечку, подхватил лежащий на подоконнике скрипичный футляр и аккуратно достал из него инструмент. Сразу успокоившийся народ, готовясь внимать высокому, поспешил занять свои места. Владельцы фотоаппаратов расчехлили оные, а все это время практически не расстававшийся с видеокамерой Вучетич, растолкав всех, переместился на самую козырную позицию, бесцеремонно согнав с нее полковника Жмыха. В кабаке – оно как в бане: все равны. Но те, кто с камерами, – равнее прочих.
– Ну как? Я молодец? – гордо вопросил Шевченко, возвращаясь и занимая место рядом с Натальей. – Согласись, хитро я всё устроил?
– Угу, хитрожопо.
– Фи, Наташа! Это же моветон! И вообще: с тебя за смекалку – поцелуй.
– Я тебя поцелую, – мрачно пообещала Северова. – Потом. Если…
В этот момент взгляд Наташи невольно зафиксировал приветливо воркующих напротив Ольгу и Мешка. Изменившись в лице, она быстро обернулась к Тарасу и, притянув его голову обеими руками, с какой-то вампирской страстью впилась ему в губы. Поцелуй получился весьма и весьма. Так что народ потихонечку начал удивленно переглядываться и шушукаться по углам. Но тут Веня очень вовремя взял первые скрипичные аккорды, и лишь тогда Северова позволила себе отпустить на волю прибалдевшего Тараса. Ну никак не ожидавшего столь скоропалительного эффекта от претворения в жизнь расчетливых планов на окончание вечера относительно Наташи.
За весьма недолгий период вынужденного знакомства с коллективом «гоблинов» Веня, тем не менее, успел прекрасно изучить музыкальные пристрастия «крестных отцов». Поэтому он действительно не стал терзать присутствующих на вечеринке милицейских ВИПов классическим репертуаром, а заиграл собственно-изобретенное попурри на темы Френкеля – Мокроусова к кинотрилогии про «Неуловимых мстителей». Здесь было всё одновременно и знакомо, и незнакомо: вышибающие пьяную слезу интонации «Русского поля» перемежались бесшабашным чардашем а-ля Буба Касторский, последний в совершенно немыслимом перескоке перетекал в пронзительную «Вербу-Вербочку», а та в свою очередь, лихо подскочив в самом щемящем месте, оборачивалась залихватской песней Яшки-цыгана.
– Обалдеть! – доверительно склонившись, зашептала Прилепина на ухо Мешку. – Он играет просто потрясающе!
– Что ты! Венька, он ведь настоящий профессионал! Служит в концертном камерном оркестре Санкт-Петербургской консерватории.
– Надо же, а я и не знала!
В помещении кафе висела та самая, которая звенящая, тишина. В какой-то момент внимающий музыке народ был уже на волосок близок к эстетическому экстазу, но затем случился досаднейший облом – на заднем плане, за спинами у слушателей что-то грохотнуло так, что большинство из присутствующих нервно вздрогнули. Источник радиопомех обнаружился быстро: это окончательно набравшийся Гриша Холин, задремав, уронил голову на стол. И тем самым на некоторое время завладел вниманием аудитории, невольно сделавшись центровой фигурой стихийно сложившегося анекдотно-классического перформанса «морда в салате».
– …Виталя, сюда! Сюда смотри! Снимай-снимай! Уликовый момент! – возбужденно зашипел Тарас, азартно потирая руки. – Всё, теперь Гришка точно не отвертится!
Вучетич, усмехаясь, развернул камеру на сто восемьдесят градусов, захватывая видоискателем крупный план с безмятежно спящим, уморительно посапывающим Холиным. Который в очередной раз «не дожил до торта»…
– …Ну, скоро они там? Как бы нам под мостами не зависнуть! – поинтересовался Афанасьев у забирающейся в маршрутку Ольги.
– Сейчас, Борис Сергеевич, уже идут. Вернее, уже несут.
И действительно, через несколько секунд из дверей кабака, матерясь, выкатились Мешечко и Вучетич, поддерживая под руки не вяжущего лыка, контуженного «фугасами» бойца Холина. Они не без труда втянули потерпевшего в салон и, облегченно выдохнув, швырнули тело на диван-сиденье.
От такой встряски Григорий временно пришел в себя, приоткрыл один глаз и, постанывая, спросил:
– Виталя, а ты в курсе, что тот, кто способен разбудить спящего, способен на любую подлость?
– А ты в курсе, что у тебя завтра утром поезд, животное?
– Спокуха! – отозвался Холин и пьяно икнул. – Кондуктор, он не спешит. Потому что кондуктор, он всё понимает!
После того как было произнесено сие с немалым трудом давшееся философское изречение, силы оставили его автора окончательно: Григорий закатил глаз и мгновенно захрапел.
Вучетич брезгливо накрыл пьяное тело курткой и перехватил у сидящего рядом Тараса початую бутылку водки: снять стресс и физическое напряжение. Впрочем, Шевченко особо не возражал, ведь в данный момент на его плече мирно покоилась еще одна спящая голова – голова Наташи Северовой…
* * *
Мешок сел на первую парту, хлопнул дверцей и устало скомандовал Афанасьеву:
– Всё, концерт окончен – скрипки в печку! Давай, Сергеич: сначала отпускное тело домой доставим, а потом уже всех остальных.
– Если с Гришки начинать, большого кругаля получится.
– Нехай будут кругаля. Я хочу как можно скорее избавиться от трупа.
– Типун тебе на язык!
– Ну хорошо. Пусть будет по-толстовски. От «живого трупа». Поехали!
Глава вторая
Лучшее – враг привычного?
Санкт-Петербург,
5 августа 2009 года,
среда, 6:35 мск
«Я сегодня до зари встану…»
По примеру лирического героя советской патриотической песни Мешечко заставил себя подняться неприлично рано. После бурно проведенного вечера, плавно перетекшего в такой же кусочек ночи, подвиг сей дался ему нелегко. Но то был единственный проверенный способ привести себя если не в форму, то хотя бы в подобие оной…
…Примерно с часик Андрей отмокал в ванне, умудрившись даже немного соснуть. Затем поскоблился, выдул пинту растворимого кофе и засобирался по служебным делам, коих на сегодня было запланировано великое множество. Перед уходом он осторожно заглянул в спальню: жена Лера спала в позе «зародыша», что, по версии психоаналитиков, свидетельствует о внутреннем страхе перед жизнью и стремлении укрыться от ее, жизни, трудностей и невзгод. Зная авантюрный и шебутной характер супруги, можно было с уверенностью утверждать, что психоаналитики – такие же шарлатаны от науки, как, к примеру, журналисты от творчества. Последних Андрей отчего-то не переваривал как класс. Из всей отечественной периодики своим вниманием Мешечко удостаивал лишь новостной контент Интернета, журналы «Максим» и «Эсквайр», а также еженедельную газету «Явка с повинной», специализирующуюся на городских криминальных новостях. Из постоянных авторов последней с некоторых пор он особо выделял материалы Льва Цыганова, публикации которого чаще других оказывались яркими и глубокими, вызывая неизменный резонанс. Резонанс, естественно, не общественный (газеты давно перестали быть рупором), а скорее колебательно-раздражающий. Точечно затрагивающий определенные круги. Те круги, которые в теме и к которым, в частности, принадлежал сам Мешечко. Правда, порою в своих статьях Цыганов позволял себе уж слишком неприличное ерничанье, но эта его слабость с лихвою компенсировалась отличным пером и умением четко схватывать суть. Андрей давно хотел познакомиться с этим журналистом, да всё как-то подходящего случая не было. И вот буквально на днях и случай, и повод появились. Чем он, не откладывая в долгий ящик, и собирался нынче воспользоваться.
На пути к парковке, расположенной у соседнего с их домом универсама, Мешка застиг звонок начальства.
– Слушаю, Павел Андреевич.
– Голос бодрый, похвально. А вот у меня, если честно, после вчерашнего головка немного того, побаливает. Долго там еще без меня сидели?
– Не очень, – из деликатности не стал уточнять Мешок.
– Холин небось снова нажрался как свинья?
– Нажрался. Но всё было в рамках приличия. Почти, – соврал Андрей.
– Ну-ну, дай-то бог… Ты во сколько планируешь быть в конторе?
– Скорее всего, только во второй половине дня. Мне сейчас нужно в Управление «Р» заехать, к Генке Певзнеру. Они нам направленный радиомикрофон обещали по дружбе уступить. А потом планировал на Зодчего Росси, в редакцию газеты проскочить. Надо бы там с одним журом познакомиться-пошептаться. Это всё по теме судьи Зимина.
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
