Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
– Во-во. Как раз по поводу судьи я и хотел с тобой поговорить.
– А что такое?
– Да всё никак из головы история эта не выходит. Гришкой поведанная.
– Про Бузу и заказчика, который негр?
– Она самая, – громко и тяжло вздохнул Жмых. – У меня сегодня в одиннадцать часов заслушивание в Главке. Вот я и гадаю: то ли слить тему, от греха, то ли повременить. Сам-то как мыслишь?
– Даже не знаю, что и сказать, Пал Андреич, – честно признался Андрей. – Уж больно инфа стремная. И не то беда, что при неподтверждении застебут. А то, что в другой раз – не прислушаются.
– То-то и оно. Ладно, я эту тему докладывать пока не буду. А то прокукарекаем, на уши всех поставим, а потом выяснится, что Буза просто поиздеваться над нами решил. С негром с этим. Или того хуже: собрался с кем-то счеты свести, а нас втемную попользовать… Но судью охранять продолжайте. И охранять вживую, а не с вашими чертовыми брелочками-кнопочками!
– Больно накладно получается, – проворчал в ответ Мешок. – Люди по двенадцать часов попеременно Зимина караулят. Практически день через день. Скоро выть начнут.
– Им только на пользу. А то совсем обленились со всеми этими GPS-ами, КТС-ами, SMS-ами. В нашем мире ничего лучше старого доброго наружного наблюдения еще никто не придумал… Напомни, когда начинаются судебные слушания?
– В следующий понедельник.
– Еще раз, как там в последнем письме было сказано?
– «У вас остается совсем немного времени для того, чтобы придумать внятную причину отказа от председательствования на процессе Панова. В противном случае первый день этих слушаний может стать персонально для вас последним днем», – по памяти процитировал Андрей.
– Ч-черт! Очень хреново. И сам текст, и то, что у нас фактически считаные дни остались. В общем, так: давай езжай, решай свои дела, а когда у меня уборочная страда закончится, я тебе отзвонюсь. Ближе к вечеру засядем да померкуем, как до вторника дотянуть. Так чтобы и судью сохранить, и собственные жопы уберечь.
– Договорились. Я только не понял: чего должно закончиться? Какая страда?
– Уборочная, – хмыкнул в трубку начальник. – Генерал Пиотровский, как всегда, станет сеять идеи. А мы их, соответственно, пожинать…
Забегая вперед, скажем, что сегодня Павел Андреевич так и не сможет добраться до конторы и обсудить с Андреем план подготовительных мероприятий в связи с предстоящим вывозом в свет судьи Зимина. Сперва Жмых в течение полутора часов будет отплевываться на заслушиваниях в Главке. Затем его срочно высвистают в прокуратуру, где Павел Андреевич с большим трудом отобьется от втюхивания «гоблинам» очередного клиента. Ну а потом придет пора выдвигаться в ДК милиции, на банкет по случаю проводов на пенсию очередного заслуженного деятеля милицейских искусств. Деятеля сего персонально Павел Андреевич никогда не уважал. Более того, сугубо по-человечески был он Жмыху неприятен. Вот только корпоративный этикет таких оценок не понимал и не предусматривал. Так что придется начальнику «гоблинов» поехать и поторговать физиономией. Кроме того, не мешало освежить в памяти процедуру сего церемониала, потому как не за горами маячило и его, полковника Жмыха, выстраданное «с вещами на выход».
* * *
Этим неласковым для некоторых представителей «гоблинов» утром проторчавших у адреса судьи Ильдара и Женю сменили на боевом посту Коля Лоскутков и Ольга. То было мудрое, оптимальнейшее решение. Молодой во вчерашнем пьяном безобразии вовсе не участвовал, а Прилепина, хоть и прикладывалась к спиртному, но, в отличие от той же Натальи, чисто символически.
Джамалов поехал домой отсыпаться, а вот Крутову пришлось зарулить в контору – сдать табельное оружие. Сегодня ответственным приемщиком на сутки заступил страдающий похмельем Шевченко. Женя застал его в оперской в момент, когда тот взад-вперед расхаживал по комнате, прижимая к затылку холодную банку пива, и взахлеб делился с Вучетичем подробностями проведенной ночи:
– …Короче, прикинь: утром просыпаюсь абсолютно голый и поначалу даже не понимаю, где я. Она, соответственно, здесь же, рядышком, в постели. Калачиком свернулась.
– Ну-ну, мели, Емеля, твоя неделя, – насмешливо фыркнул Виталий. Пользуясь затишьем, вызванным поголовным отсутствием начальства и «молчанием ягнят», сейчас он занимался монтажом вчерашних съемок.
– Да я тебе чем угодно могу поклясться! – загорячился Шевченко. – Ты же сам! Своими глазами видел!
– Что я видел?
– Как мы с ней на Ленинском выгрузились! И в ее подъезд вместе зашли.
– Ну, допустим, зашли. А потом, как зашел, так и вышел. Проводил до дверей и…
– Да никуда я не выходил! – заклокотал Тарас, раздосадованный проявлением упертого недоверия со стороны коллеги. Оно и понятно: персональная победа считается достигнутой лишь тогда, когда о ней узнают окружающие. И не просто узнают, в нее поверят. – Я именно что вошел! Причем два раза! Сначала в квартиру, а потом и… – Не удержавшись, он скабрезно хмыкнул и докончил: – Короче, ты понял куда.
– Чего он тут распаляется? О чем речь? – поинтересовался у Виталия Крутов, присутствие которого в оперской в пылу жаркого спора даже не заметили.
– Да вот. Наш неукротимый кролик уверяет, что этой ночью ему дала сама Северова.
– Что?! М-да, правы ученые-биологи, утверждая, что пик наивысшей активности «малороссийского мудозвона обыкновенного» приходится на состояние абстинентного синдрома.
– Сам ты мудозвон! – обиделся Тарас. – Просто вы оба мне завидуете. Особенно ты, Жека. Думаешь, никто не видит, как ты сам на Северову облизываешься.
– Че-е-во?!
– Того! Сам знаешь.
– Да пошел ты…
Крутов гневно сжал кулаки и о-очень недобро посмотрел на коллегу. А всё потому, что в данном случае Шевченко попал в самое «яблочко», в самый его огрызок. Жене действительно очень нравилась Наташа. Но до сей поры он пребывал в убеждении, что ловить ему в этом направлении нечего. Только ленивый в конторе был не в курсе, что та неравнодушно дышит к Мешку. И одним только неравнодушием про меж них, похоже, не обходилось. Такое вот до сей поры крутилось в этих стенах немудреное мексиканское телемыло. И на тебе! Приплыли тапочки к обрыву. «Натаха и этот придурок? Бред! Полный бред, – растерянно размышлял Крутов. – А если нет, не бред? Как это говорится? „Femina in vino non kurator vagina“[19]? Так, кажется?»
Тем временем Тарас, уже знававший норов Крутова в периоды когда у того сносило башню, малость струхнул и поспешил подрихтовать углы:
– Жека, да не переживай ты так! Всего лишь стечение обстоятельств. Думаешь, если бы Натаха не напилась в стельку, она бы мне дала? Хрен! Просто она той ночью уже была в том состоянии, когда женщину легче довести до оргазма, чем до дома.
– Заткнись, пошляк!
– От моралиста слышу! – огрызнулся Шевченко. Он демонстративно отвернулся от Крутова и как ни в чем не бывало продолжил посвящать Виталия в пикантные подробности: – В общем, бужу я ее и говорю, ласково так: лапушка, сделай-ка мне кофе. Наташка тут же халатик накинула, шмыг – на кухню…
Вучетич вдруг сделал дикие круглые глаза и посмотрел куда-то в пространство за спиной Шевченко.
– Ты чего? – не понял его мимики Тарас.
– А вот чего!!!!
Стоявшая в дверях оперской Наташа в долю секунды пересекла комнату и, остановившись в нескольких сантиметрах от Тараса, с размаху влепила ему звонкую пощечину.
– Натали! За что?!
– Еще одно слово, и я тебя просто придушу! – прошипела Северова. После чего прошла к своему столу, с остервенением швырнула сумочку, включила компьютер и невидяще уставилась в экран монитора.
В воздухе повисла неприятная тишина. Через некоторое время, чтобы хоть немного разрядить обстановку, Виталий нарочито беззаботно крикнул из своего угла:
– Народ, хотите хохму покажу? Идите сюда.
Крутов и Шевченко нехотя подтянулись к компьютеру Вучетича, стараясь не смотреть в глаза друг другу. Виталий клацнул мышкой и запустил тот самый, уликовый кусочек хоум-видео, где Холин блаженно спит лицом в салате.
– Венькина скрипка на заднем плане очень в тему звучит, – улыбнувшись лишь краешками губ, прокомментировал увиденное Крутов. – Остальное на «Оскара» всё одно не тянет.
– С музыкой – да, классно получилось, – подтвердил Тарас, продолжая потирать щеку. Судя по оставленной красной полосе, Северова заехала ему весьма чувствительно. – Практически готовый видеоклип.
– Ага, чистый Маяковский. Трактир, скрипка и немножко нервно.
– Во-во. Именно что нервно. – Шевченко опасливо покосился в сторону Наташи. – Ладно, пойду-ка я Демидыча проведаю, что ли? – Разминая в пальцах сигарету, он торопливо вышел из оперской, спиной ощущая прожигающий ненавистью тяжелый женский взгляд.
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
