class="p1">Появление Эдит укрепило мои стены. Это случилось не сразу, но спустя несколько минут ко мне пришло осознание, и я, проникнувшись жалостью к ней, задвинул свои переживания еще глубже.
На лице девушки сияла широкая, лучезарная улыбка. Одета она была не к месту и не ко времени.
На ее ногах – яркие синие колготки, из-под короткой юбки в крупный горошек, такого же оттенка, что и колготки, выглядывают худые колени. Яркий бордовый оттенок ее сапожек сочетался с облегающей водолазкой того же цвета.
Волосы она завила так, что они выглядели гораздо объемнее, чем обычно.
– Доброе утро, а я вас всех с утра ищу!
Она окинула мое грустное лицо радостным взглядом, а затем перевела внимание на заплаканную Ализ. Ее улыбка погасла, и она с ужасом метнула взгляд на Жана Борреля.
– Что случилось? – повторила она вопрос, заданный мной пару минут назад.
Эдит быстро зашла в кабинет, захлопнув за собой дверь, и приблизилась к столу. Ализ пару раз шмыгнула носом, и слезы снова потекли из ее глаз. Я во все глаза глядел на стоявшую рядом Эдит, раскрыв рот.
Удивительно, но в тот момент я подумал о том, что не видел ее слишком давно, и тогда она показалась мне совершенно чужим человеком.
Пока она изумленно оглядывала наши лица, я сидел и, как в забытьи, разглядывал ее. Мне понадобилось время, чтобы осознать положение вещей.
Я без слов соскочил со стула, уступая его ей.
Эдит села, продолжая настороженно глядеть на Жана Борреля.
Профессора совершенно обескуражил яркий образ девушки и ее фееричное появление. Он устало вздохнул и протер глаза под очками. Я заметил, как у него трясутся руки, и меня вдруг сильно затошнило.
Весь мой мир сошелся на локонах Эдит, ее испуганном лице и длинных пальцах, сложенных на просвечивающих из-под колготок коленях.
Мне было плохо от того, что я не могу увести ее от Жана Борреля с его новостями.
Девушка перевела на меня напуганный взгляд, но, прочитав на моем лице лишь растерянность, снова взглянула на учителя.
– Мисс Белл, – начал Жан Боррель.
Ализ, до этого тихо плачущая и не привлекавшая моего внимания, вдруг громко всхлипнула.
– Лиама нет, – выпалила вдруг она.
Эдит, нахмурившись, покосилась на подругу, пока мы с Жаном Боррелем следили за ее реакцией.
– Его больше нет, – повторила Ализ, нервно промокая глаза своим платком. – Фергюса тоже нет.
– Мы не знаем, где мистер Баррлоу, он пока не объявлялся, – подтвердил профессор.
В тот момент я впервые задумался о Фергюсе, вспомнив, что они вместе собирались в Руан, а значит, он был уже в городе.
Девушка недоверчиво оглядела эту странную сцену и медленно повернула голову в мою сторону.
– Что значит «нет», Кензи? – спокойно поинтересовалась Эдит.
Я еле стоял на ногах, продолжая глядеть на ее руки, сложенные на коленях.
Эдит долго всматривалась в мое лицо, пока я не мог поднять на нее глаза. Я глядел на ее руки, так долго не моргая, что в глазах стало темнеть. Мне казалось, что либо я сейчас потеряю сознание, либо меня стошнит на Эдит.
Наступила шумящая тишина.
За дверью кабинета также не было звуков, видимо, начались пары. Изредка можно было услышать шаги проходившего по коридору студента. Через несколько минут я очнулся от того, что руки девушки сдвинулись в поле моего зрения. Эдит встала и направилась к двери.
– Вы можете остаться здесь, – предложил Жан Боррель.
Эдит будто не услышала его просьбы. Распахнув дверь, она вышла в коридор.
Единственная цель – следить за каждым шагом Эдит, и эта мысль не давала мне покоя. Я растерянно оглядел Ализ и Жана Борреля, а затем бросился в коридор.
Догнал Эдит я только на лестнице. Она спускалась вниз, бредя непонятно куда. Я подумал, что она хочет на улицу.
На последней ступеньке девушка наконец-то заметила мое присутствие, но, оказавшись внизу, не пошла в гардероб, а направилась прямиком на улицу.
– Подожди! – крикнул я и помчался за нашей верхней одеждой.
Я накинул свое пальто на бегу, судорожно пытаясь понять, что происходит. Все в моем сознании спуталось. Помню, что, выбегая на улицу, подумал, что это, может, всего лишь сон.
Эдит стояла на ступенях и ждала меня в одной лишь водолазке. Я схватил ее за руку, чтобы надеть пальто, и она подчинилась мне.
Мы в задумчивости уставились друг на друга.
– У нас пара, – сказала она, глядя на меня.
Я удивился такому замечанию, но ничего не ответил. Мне казалось, что прошло очень много времени, но на самом деле минуло около пяти минут.
– Что случилось, Кензи? Где Фергюс? – спросила Эдит, когда я продолжил молчать.
Холодный воздух помог нам собраться с мыслями, а точнее, начать думать хоть о чем-то.
– Я не знаю, – честно ответил я, глядя ей в глаза.
– А где… – она не договорила, но я все понял.
– Я не знаю, – повторил я.
Слезы одна за одной стали скатываться по ее щекам.
– Как это ты не знаешь? Вы разве не проводили каникулы вместе? – спросила она тихо.
– Я не знаю, – повторил я на автомате, а затем протянул к ней руки в желании обнять и защитить.
Мои мысленные заслоны окрепли, когда я понял, что мне нужно помочь ей. Несмотря на свое состояние, тогда, что удивительно, я не вспоминал о Лиаме.
Эдит взглянула на протянутые мной руки и слегка отшатнулась.
– Что случилось?
Я покачал головой, подразумевая то, что не знаю, и схватил ее за пальто, чтобы обнять.
Она хлопнула ладонью по моей руке и отвернулась.
– Профессор вам разве не рассказал? – спросила Эдит, продолжая плакать, и начала спускаться по лестнице.
Я молча пошел за ней.
Кажется, мы молчали, пока не дошли до ближайшей скамейки. К тому времени она плакала уже по-настоящему. Все ее лицо покраснело от слез.
– Где Фергюс? – повторила она, настойчиво глядя на меня.
Я нахмурился, и сердце мое сжалось от ее жалкого, зареванного вида.
– Где он? – повысила голос девушка. – Фергюс знает, что произошло?
Она закрыла лицо руками и уперлась локтями в колени.
– Фергюс знает, что произошло, – повторила она уже тихо. – Все знают. Жан Боррель знает. Фергюс знает.
У нее началась настоящая истерика.
– Кензи, что было? Что было без меня? Ну скажи мне, пожалуйста! – прошептала она, схватив меня за рукав.
Я тяжело сглотнул и попытался ее обнять, но она толкнула меня и снова закрыла лицо руками.
Так мы сидели некоторое время, пока она не перестала плакать. Я не помню всего происходившего до мельчайших подробностей, настолько я был поражен. Эта часть
