и внутри рукоятки пистолета частички земляной почвы?
– Да, немного обычной земли. Просто то, что обнаружилось дополнительно. Составляя отчет, я обязан включать в него даже самые незначительные подробности.
Теперь пора поднажать. Время пощипать Гершбаума.
– Офицер Ноубл, вы присутствовали в этом зале, когда давал показания мистер Гершбаум?
– Да, я слышал его показания.
– Получается, вы хотите сказать, что мистер Гершбаум солгал?
С вытянувшейся физиономией судья Роллинз принялся лихорадочно отлистывать свои заметки назад.
– Разве свидетель называет мистера Гершбаума лжецом, мистер Флинн? У меня такого в записях нет, – возмутился он.
– Это следует из его показаний, ваша честь. Разрешите мне более подробно углубиться в эту тему.
– Хорошо, но я все тщательно записываю, мистер Флинн. И пожалуйста – побольше конкретики.
Я кивнул, пару раз вдохнул и выдохнул и сделал еще одну попытку:
– Офицер Ноубл, мистер Гершбаум утверждает, что услышал выстрелы, вышел на балкон, чтобы глянуть на улицу внизу, а потом увидел, как в квартире подсудимого лопается стекло. По его словам, после этого никаких выстрелов он не слышал. Вы согласны, что показания мистера Гершбаума звучали именно так?
– Признаю, что он все это говорил. Но лжецом я его не называл, – сказал Ноубл, с ухмылкой разведя руками.
– Практически назвали, офицер Ноубл. По вашим словам, первые две пули попали в поясничную область потерпевшей – одна прошла навылет, а другая если и не убила, то полностью парализовала ее, – после чего ей еще и неоднократно выстрелили в голову. Так?
– Да.
– Но, согласно показаниям мистера Гершбаума, тот выстрел навылет, который разбил стекло, никак не мог быть первым или вторым, ведь после него было еще множество выстрелов в затылок, когда жертва уже не стояла перед окном, а лежала на полу. А после того, как лопнуло окно, мистер Гершбаум никаких выстрелов уже не слышал.
– Я не могу говорить за мистера Гершбаума. Я могу лишь оценивать факты.
– Факты, хорошо. Можно ли вставить магазин с шестью патронами в пистолет, в ствол которого заранее загнан еще один патрон?
– Можно. Но тринадцатую стреляную гильзу мы в квартире не нашли.
– Пулю, которая пробила стекло, вы тоже не нашли?
– Пока что нет.
– Так что могло быть так, что убийца подобрал эту дополнительную гильзу и просто выбросил ее в разбитое окно? – напирал я.
– Не могу сказать, что это полностью исключается.
– Вы хотели сказать: «Да, мистер Флинн, это ничуть не исключено»! – почти что рявкнул я.
До меня донеслось противное клокочущее шипение – судья Роллинз громко втянул воздух сквозь зубы. Машинально записывая ответ, он только обескураженно качал головой. Ноубл отреагировал как третьеклассник, которого грозный полисмен схватил за шкирку в момент кражи шоколадного батончика у кассы:
– Да. Мистер Флинн. Это… э-э… ничуть не исключено.
– У меня еще всего лишь несколько вопросов. Я хочу, чтобы вы объяснили свою уверенность в том, что окно было разбито именно той пулей, которая прошла навылет. Потерпевшей не могли выстрелить в поясницу, когда она уже лежала вниз лицом на полу?
Эх, затянул чутка! Зейдер уже вскочил на ноги. Он давно чувствовал, что дело пахнет керосином, и теперь отчаянно пытался сократить потери.
– Ваша честь, это предварительное слушание, а не Нюрнбергский процесс! Мистер Флинн только без нужды тянет время!
– Я уже скоро сворачиваюсь, ваша честь. Все это исключительно в интересах правосудия. У моего клиента есть право на справедливое разбирательство, так что прошу еще буквально несколько минут.
– Давайте побыстрей, – буркнул Роллинз.
– Благодарю вас, ваша честь, – отозвался я, опять переключая внимание на Ноубла. Тот лыбился во всю ширь. У него уже было время поразмыслить над ответом, и я молился, чтобы он ответил то, что надо, – то, чего я ждал. Хотя какой еще тут может быть ответ?!
– Совершенно исключено, чтобы в момент этого выстрела навылет потерпевшая лежала на полу. По двум причинам. Во-первых, на полу под поясничной областью убитой не обнаружилось значительного количества крови и следов мышечных тканей. Во-вторых, в этом месте мы не обнаружили ни пули, ни следов от ее попадания в кафельную плитку.
Кровь прилила к моим щекам. Зейдер это заметил, и физиономия у него вытянулась. Он понял – еще до того, как я успел раскрыть рот, – что я только что подсунул его свидетелю ловушку, в которую тот с размаху и наступил.
– Ваша честь, – объявил я, – у меня имеется контрдоказательство, которое я прошу приобщить к делу.
Глава 81
Когда судья стал читать документ, который я только что ему вручил, по залу, словно рябь по глади полуночного пруда, пробежали приглушенные шепотки. Шумок этот нарушался лишь ритмичным тревожным притоптыванием – коленка Дэвида так и плясала под столом. Холли положила ему руку на плечо, и стук из-под стола утих.
Зажав странички двумя пальчиками, словно какую-то пакость, судья со вздохом отдал мне их обратно.
– Ну что ж. Позаботьтесь, чтобы мистер Зейдер тоже это получил.
Куч ловко перебросил прокурору копию, которая плавно спланировала прямо тому на стол.
– В следующий раз потрудитесь нормально передать из рук в руки! – рявкнул судья Роллинз.
Секунд пятнадцать я ждал, пока Зейдер пробежит глазами документ. Когда его пальцы судорожно скрючились, сминая уголки страниц, я понял, что основной смысл он уловил. Еще одну копию я вручил свидетелю.
– Данный отчет написан оперативником ФБР по имени Тео Ференци. В нем раскрываются подробности обследования пола в комнате-убежище, расположенной в квартире Дэвида Чайлда. В конце документа вы найдете распечатки цифровых фотографий, которые являются неотъемлемой частью данного отчета.
– Вижу, – буркнул Ноубл сквозь плотно сжатые губы.
– Подпись к фотографии номер один гласит: «Пол комнаты-убежища после обработки люминолом». В курсе, что такое люминол?
Судья Роллинз поднял брови – судя по всему, процедура обследования места преступления представляла для него такую же темную материю, как и особенности огнестрельных ранений.
– Люминол – это химическое вещество, которое при нанесении на различные поверхности позволяет выявить следы крови при ультрафиолетовом освещении, – просветил его Ноубл.
– Благодарю вас. Вы не обследовали комнату-убежище?
– Я и не знал, что там есть убежище.
Я поднял на всеобщее обозрение репродукцию Клаудио, которую снял со стены в квартире Дэвида, – «тревожная комната» была изображена на архитектурном плане достаточно отчетливо.
– Это там на стене висело. Вы не заметили?
– Нет. Мы не обращали внимания на картинки на стенах. Но в любом случае комната-убежище – только для жильцов. А мы уже знали от охраны, что мистер Чайлд покинул здание.
– Возвращаясь обратно к отчету ФБР – в нем утверждается, что в комнате-убежище, расположенной в квартире мистера Чайлда, обнаружены следы крови, причем в
