Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
– Дали на время… – нехотя сообщила она.
– Ага! – догадался Славка. – Поносить. А что это у вашего богатыря щечки в мелких дырочках, – обратился он ко мне. – Мордой по асфальту таскали? И почему он такой маленький?
– Недоросль. – строго пояснила я. – Время такое было. Чем ближе к земле, тем надежнее. И не хами! Может, на щеках у Горицвета в свое время была борода с усами. До Петра Первого вашему брату в плане ежедневного бритья легче жилось. Наверное, со временем бороду и усы молодца моль побила. Шерсть отвалилась, а шрамы остались. Как украшение настоящего мужчины.
– Да нет, похоже, лицевая рассада у него в принципе отсутствовала. Сопляком был, когда позировал скульптору. А с годами на нем какой-нибудь короед разгулялся. С нетрезвой компанией. Смотрите, как их мотало из стороны в сторону. Все понадкусывали, но до конца не съели. Наверное, на лапах не держались.
– Вячеслав, ты плюешь в лицо представителю исторического прошлого страны! – повысила голос Наташка. – Боря, не слушай глупые речи. Все очень просто: у меня на работе есть сотрудница, дом которой выселяют. Вещи она почти все с нашей помощью перевезла, а этого Горицвета, доставшегося ей по наследству, ее муж в новую квартиру не пускает. Глупая баба! Когда с муженьком цапалась, приводила в пример выдержку истукана. Причем чаще, чем муж бил ему челом, жалуясь на сварливую бабу. Словом, она попросила нас придержать статую до лучших времен – то есть, до очередного скандала. Супруг сразу поймет, какого ценного слушателя потерял. Горицветик пока у Ирины поживет.
Борис насупился, вспоминая, какие именно претензии он собирался высказать женушке. Помог Славунчик, удачно влезший с требованием перезвонить папику, пока он не приобрел билет на обратный рейс в Москву. Боря расправил плечи и активизировался, предложив Наташке покаяться в чудовищном вранье. – Зачем было сочинять небылицу о доставке Дмитрия в аэропорт?!
Наташка выкатила на мужа синие глаза, которые опасно подернулись влагой:
– Ты хоть иногда задумывайся над словами, которыми оскорбляешь. Не было ни вранья, ни небылиц. Простая ложь во спасение произведения искусства, моей коллеги, моей совести и нашей Ирины.
– А нашу Ирину ты от чего спасала?
– От одиночества, блин!
– Мамуль, мне совершенно не нравится идея спасать тебя от одиночества с помощью этого молодого богатыря. Почему он должен находиться у нас? Может, ему пожить у Натальи Николаевны? Вместо Лешика. Они с ним даже похожи – оба молчуны.
Наташка тут же возразила:
– У вас на одну комнату больше! И потом, юноша совершенно не похож на Лешика. Во всяком случае, гулять с Денькой его не пошлешь. Не понимаю, чем он вас не устраивает. Не нахлебник, не объест. Поставите в уголок холла вместо велотренажера. Кстати, его давно пора выкинуть. Все равно им никто не пользуется, только для имиджа Ефимова торчит бельмом на глазу.
От испуга дочь была настроена решительно:
– По мне так лучше скелет из нашей аудитории в аренду взять и в холле поставить. Я, по крайней мере, в нем каждую косточку знаю. Ночью врежусь – не ошибусь. А этот деревянный человечек вызывает чувство ужаса. Может, Славка с ним поживет? Пока бабуля не вернулась.
Я даже не успела сообщить, что нам с Наташкой такое предложение еще раньше показалось очень рациональным. Славик свернул из пальцев правой руки весьма мужественную фигу и, демонстрируя ее каждому, заверещал на разные лады, но по одной теме – выживать себя из бабулиной квартиры не намерен. Он там официально зарегистрирован. И никакие подселенцы ему не нужны. Тут же нам с Наташкой поступило второе «рациональное» предложение – оттащить недоросля туда, откуда мы его притащили.
В разгар общей свары раздался звук, похожий на сдавленное рыдание. Не сразу выявили источник звука. Лично у меня волосы моментально ощетинились. Если бы кто-нибудь догадался поднести к ним лампочку, наверняка бы зажглась. Впрочем, хорошо, что не поднесли – я могла бы огрызнуться излишками вырабатываемой электроэнергии. Этакая динамо-машина. В тот момент решила, что довели-таки деревянного богатыря до сознательного состояния. Алена, нигде не задержавшись, смела по пути журнальный столик, сиганула через кресло и сдвинула нас со Славкой вместе, как ширму, за которую и спряталась. Борис, сжимая кулаки, напряженно всматривался в Горицвета. Наташка четко выговорила: «Мама!» и подалась назад. Но там, куда она шагнула, было занято. Результатом этого открытия стал ее короткий визг, на который просто невозможно было не оглянуться. Вот тогда мы и увидели Анастас Ивановича, прижимающую одной рукой к глазам беленький кружевной платочек, другой – барахтающуюся Наталью Николаевну. Общее внимание заставило ее выронить Наташку и активно зарыдать, для чего потребовалась и вторая рука. Платок не выдерживал того потока слез, которые она проливала.
Никто не мог понять причины такой странной реакции. Про Горицвета забыли. Не сговариваясь, все решили, что с ее мужем Степаном Ивановичем случилось самое последнее в жизни событие – он скоропостижно умер. Неужели назло ей? От ежедневной овсянки. Или не назло ей… Просто не выдержал. Ведь не англичанин все-таки. Позднее выяснилось, что эта мысль пришла в голову каждому из нас. Коллектив мыслил одинаково.
Я, было, рванулась утешать соседку, но Наташка погрозила кулаком и я сдержала свой порыв, а вместе с ним и Алену. Дочь просто подвернулась под руку.
– Пусть выплачется, – одними губами произнесла подруга. Я кивнула в знак понимания и согласия. Наташка права. Слова утешения вызовут только новый прилив отчаяния и слез.
– Так это… – промычал Вячеслав и умолк, забыв, насколько богат великий и могучий русский язык.
Звонок в дверь заставил всех вздрогнуть и выйти в холл. Только рыдающая Анастас Иванович осталась в комнате.
– Открыто! – крикнула Наташка, натянув на физиономию маску негодования. И закатила глаза к потолку: – Как люди не понимают, что нам сейчас не до визитов?
– Разрешите? – вежливо спросила просунувшаяся в дверь голова «покойного» Степана Ивановича. И поскольку все присутствующие озадаченно молчали, неуверенно спросил: – Настенька не у вас?
Ответа на свой вопрос он не получил. Никто из нас не мог понять, кого именно он ищет, хотя каждый был уверен: Настеньки среди нас точно нет. Степан Иванович смущенно кивнул и уже собрался втянуть голову в плечи, чтобы закрыть дверь, как его остановило томное от слез контральто жены:
– Степушка, я здесь!
В следующую минуту мы заворожено следили за действиями вполне живого соседа. Он то просовывал голову в щель между дверью и стеной, то втягивал ее обратно. Алена первая догадалась, что он просто-напросто ждет особого приглашения войти, поскольку на самоволку никак не решается.
– Проходите, Степан Иванович, ваша Анастасия Ивановна там, – дочь махнула рукой в сторону комнаты. – Зашла к нам в гости и плачет горючими слезами.
В подтверждение этих слов из комнаты донеслось горестное «Ох-х-х!», вылетевшее на мощном выдохе Анастас Ивановича. На этом рыдания завершились.
– Степушка, иди, посмотри на меня…
Степан Иванович мигом просочился в дверь, и, явив обществу свою новую пижаму, потрусил на зов жены.
– Сбрендили!!! – икнула Наташка. – Целиком и полностью. Все сто двадцать килограммов Настеньки и около шестидесяти Степушки.
Возражений не имелось. Мы размышляли, что делать дальше. Из комнаты доносилось вполне мирное воркование и восхищенное цокание, а затем тихий шепот, свидетельствующий о переговорах супругов. Любознательность – путеводная звезда первопроходцев. У меня она засветилась на самом низком уровне – элементарного любопытства. Заглянув в комнату, я так и застыла у дверей, пока меня не вышибли вперед остальные любопытные. Супружеская чета стояла у дивана и любовалась нашим Горицветом.
– Ангел, ну просто ангелочек, вылитая я в юности, – прижав сложенные, как в молитве, ладони к груди и захлебываясь от восторга, шептала Анастас Иванович.
– Это же просто чудо!!! Нет, я не верю своим глазам. Как-кая восхитительная работа! – вторил жене Степан Иванович. – По-моему она сделана из цельного куска дерева. – Он наклонился и осторожно погладил Горицвета по голове.
Супруги синхронно обернулись к нам, приглашая к восторженному обсуждению скульптуры. Борис тут же заторопился домой, сославшись на то, что у него компьютер простаивает.
– Девочки, – не отнимая ладоней от груди, умоляюще прогудела Анастас Иванович, – я слышала, вам пока некуда деть эту очаровательную девчушку? Отдайте ее мне. Обещаю беречь ее больше всего самого дорогого, что есть в моей жизни. – Она выразительно посмотрела на мужа и прошептала: – Подаренного тобой, Степушка, обручального кольца.
Я машинально взглянула на безымянный палец правой руки соседки, но кольца на нем не увидела. Однако… Если она так же будет приглядывать за Горицветом… Горицветой.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
