— Спасибо.
Фрида облачилась в медицинскую экипировку и влетела в палату к Венсану. Он лежал под какими-то проводами и капельницами. На голом торсе красовалась марлевая повязка, ниже пояса он был покрыт белой простыней.
— Венсан, как ты? — подошла она к нему, боясь задеть какой-нибудь прибор, к которому он был подключен.
— Я в норме, но, честно говоря, не думал, что после операции люди так паршиво себя чувствуют.
— Этот нож предназначался мне, зачем ты своим телом закрыл меня от него? — спросила Фрида.
— Это был он? — проигнорировал ее вопрос Венсан.
— Да.
— И что ему было нужно?
— То же самое. Адрес Софьи Карелиной, то есть мой.
— Черт! Попытки похищения могут повторяться, ты должна все рассказать майору Потапову.
— И то, что я явилась сюда в чужом образе и разыграла представление? — возмутилась Фрида. — Они спросят, зачем я это делала? Что я отвечу?
— Раньше надо было думать, — вздохнул Венсан, — в любом случае, я против тебя не стану выдвигать никаких обвинений, не думаю, что следователь будет слишком строг с тобой.
Фрида прищурилась. Венсан был очень красив в этот момент — бледное лицо с прозрачными, чистыми глазами, правильные черты лица, густые, несколько растрепанные волосы.
— Я не собираюсь признаваться в содеянном. Конечно, я понимаю, что при виде тебя женщины теряют головы…
— Не говори ерунду! Если ты не скажешь всей правды, тебе не смогут помочь. Как милиция будет искать женщину, которая не существует?
— Так же, как и этот маньяк! — нахмурилась Фрида.
— То, что ты пустишь следствие по ложному пути, уголовно наказуемо.
— Знаешь, мне решать, говорить им правду или нет! Тебя не просили лезть в это дело!
— Ты все-таки несносна. Мне иногда наш разговор напоминает диалог адвоката и заключенного через звуконепроницаемое стекло или испорченный телефон.
— Заключенный — это, конечно, я, а ты — адвокат, — усмехнулась Фрида и повторила: — Мне решать, так как это за мной гонится маньяк, а может быть, и не один… — она вспомнила о просьбе Семена Ивановича.
— У тебя явная паранойя. Признайся во всем честно, прислушайся к моему здравому совету.
— Здравостью поступков я никогда не отличалась, — парировала Фрида.
— Это заметно, ведь от того, что ты нарядилась в другого человека и дурила мне голову, мог пострадать только я, заявление на тебя я подавать не буду, повторяю еще раз. Нет бумажки, нет и дела, — продолжал он уговаривать ее.
— Никакая милиция мне не поможет, ты бы лучше о другом подумал.
— О чем? После наркоза не очень-то думается.
— О том, что бы ни хотел маньяк от Софьи Карелиной, ему это надо от твоей клиники, Венсан. Мы теперь связаны одной ниточкой!
— Почему ты так считаешь? — облизал пересохшие губы Венсан.
— Потому что Софья Карелина была только в твоем медицинском центре, понимаешь теперь? Я один раз воплощалась в этот образ и пребывала в нем только в твоей чертовой клинике! Я общалась с твоим Михаилом Пашутиным, хирургом, разыграла нападение на себя, и все! Теперь ко мне пристает этот ненормальный, разыскивая Карелину! — воскликнула Фрида.
— Постой, ты, точнее, Софья Карелина, общалась с Михаилом?
— Ну да! Он обработал мне одну ссадину, а потом успокоил и отвез меня домой. Ты сам его об этом попросил, забыл, что ли?
— Ты знаешь, что его убили?
— Кого? — не поняла Фрида, так как слишком много всего приключилось в последнее время.
— Михаила Пашутина, — ответил Венсан, серьезно смотря на Фриду.
— Что?!
— Заказное убийство. Не здесь ли кроется причина твоего преследования?! Миша что-то знал, и его убили, но они боятся, что он передал кому-то эту информацию!
— Точно! Два дела переплелись! Меня наняли, чтобы я соблазнила тебя, и я случайно познакомилась с Михаилом, — задумалась Фрида.
— Они выследили Софью, поняли, что она связана с тобой. Ее след потерялся, и стали следить за тобой! — возбужденно продолжил он.
— Венсан! — воскликнула Фрида, бледнея.
— Что?
— Я же встречалась с твоей невестой Галиной, и ее…
— Убили, — тихо ответил Венсан, — неужели ты думаешь, что и здесь есть связь?
— А почему бы и нет! Раньше вокруг меня не было таких трагических событий, а тут на тебе! Тем более что я передала Гале твои фотографии, а если за нами следили, то могли подумать, что я передаю документы и фотографии, которые они ищут.
— Фрида, это означает, что все люди, связанные с тобой, находятся в опасности.
— Меня нанимала Тамара, ее просила твоя сестра Жюли… Я живу с Максимом! Боже!
— Их надо предупредить!
— Я все расскажу следователям, — решила она твердо, — все-все-все… Будешь носить мне передачи в тюрьму?
— Я внесу за тебя любой залог и найму самого дорогого адвоката, — успокоил ее Венсан.
— Утром я все расскажу в милиции, — еще раз повторила она, наклонилась, поцеловала его в щеку и направилась в свою палату.
— Будь осторожна, — сказал ей в спину Венсан.
— Я теперь все время настороже, но вряд ли он вернется сегодня, — ответила Фрида и покинула его палату, помахав рукой на прощание.
Она не заметила, что прибор, фиксирующий сердцебиение Венсана, зафиксировал увеличение частоты его пульса примерно на двадцать процентов.
На следующее утро Фрида, как и обещала, рассказала все майору Потапову, сразу предупредив его, что Венсан Витальевич на нее не в обиде и что она не знает, из-за чего ее преследует этот мужчина. Майор смотрел на нее круглыми глазами.
— На что только вы не идете, женщины. Надо с вами быть поосторожнее.
Следователь снял с нее показания, молча выслушал версию о том, что, возможно, погибший хирург что-то знал, а преступник считает, что Софья Карелина общалась с ним. Майор буркнул, что в милиции недостаточно людей, чтобы обеспечить Фриде-Софье охрану, взял обязательство о невыезде ее за пределы города. После его ухода Фрида быстро встала с кровати, так как изображать из себя немощную больную не было больше смысла, и подошла к шкафчику с одеждой. Там лежали ее футболка и джинсовая юбка. Фрида быстро переоделась и подошла к зеркалу, висящему над раковиной. Она аккуратно отодрала пластырь со своего лица и сняла марлевую повязку. Бабу-ягу она не увидела в зеркале, только малюсенькие, словно ниточки, слегка розоватые шрамики на щеке и один на шее.
— Все не так уж и плохо! — вслух сказала она.
В палату вошел Венсан, в больничной одежде больше походивший на привидение. Он держался за бок и с удивлением смотрел на Фриду.
— Куда это ты собралась?
— Домой, я больше не могу находиться в больнице! — невозмутимо ответила она.
— Зачем ты сняла повязку?! Я же говорил, чтобы она была на лице десять дней.
— Да? Я забыла! Не хочу ходить с перевязанным лицом, надоело. Кстати, меня все устраивает, док! — сказала Фрида, распуская свои блестящие волосы и слегка прикрывая ими шрамы.
— Я врач и отвечаю за тебя! Немедленно иди в процедурную и закрепи повязку! Я не отпускаю тебя, ты должна лежать здесь минимум дней десять.
— Никто силой меня не удержит. Да, а ты почему здесь? Выглядишь неважно, не рано ли встал после операции? — спросила Фрида.
— В самый раз, — мрачно ответил он и тяжело сел на кровать, — если ты уходишь, я иду с тобой.
— Это еще зачем?
— Ты не забыла, что тебе грозит опасность? Я просил у Дениса Игоревича выделить тебе охрану, но он отказал, поэтому я буду твоим телохранителем, пока не поймают этого мерзавца. Все равно я сейчас не годен для операций.
— Очень приятно, для операций ты не годен, а быть моей охраной, значит, в самый раз, — ехидно сказала Фрида.
— Я быстро пойду на поправку, — заверил ее Венсан.
— Зачем тебе это надо? — удивленно спросила она. — Я принесла тебе одни неприятности.
— Это не значит, что я останусь в стороне, когда тебя будут убивать, — вздохнул он.
— Ты-то уж точно не останешься.
Она выдвинула ящик из тумбочки и принялась высыпать его содержимое себе в сумку.
— Фрида, не совершай ошибки, подожди, не уходи.
— Венсан, я еду домой! Я больше не могу здесь находиться. Захочешь, всегда можешь найти меня дома или в театре. А вообще, лучше лежи и лечись, ничего со мной не случится.
Она решительным шагом вышла из палаты, оставив Венсана в полной растерянности.
«Она что-то затевает, это точно… Этот кошмар никогда не закончится».
Фрида действительно приняла одно решение. «Я больше не хочу сидеть, как куропатка на вертеле, и ждать, когда меня поджарят. Если этому неуловимому Зорро нужна Софья Карелина, он ее получит! Завтра я наконец-то узнаю, что ему надо от нее, а следовательно, и от меня!»
Она приехала домой, вставила ключ в замочную скважину, и нехорошее предчувствие охватило ее. Дверь была не заперта — такого они с Максимом себе никогда не позволяли.
