Андрей. Помнится, сама Женя, записав номер официанта и отправив ему чаевые, тотчас удалила его.
В Москву они приехали вместе с Борисом, тот, созвонившись с официантом и придумав какую-то совершенно неправдоподобную историю об оброненном в ресторане кошельке, должен был встретиться с ним в ресторане, в котором работал, на Малой Ордынке.
Женя, не зная, куда себя деть в ожидании, пока Борис не отзвонится и не расскажет о встрече, решила проведать мать. Поехала на их московскую квартиру, точнее на московскую квартиру братьев Бронниковых, доставшуюся им от родителей и находящуюся на Арбате.
Консьержка, узнав Женю, вежливо поздоровалась с ней.
— Вы же знаете, что Борис Михайлович поселил в вашей квартире женщину… — сказала она тихим, вкрадчивым голосом хронической сплетницы. — Он сказал, что это его теща.
Консьержка, Любовь Михайловна, вдова, женщина преклонных лет, с аккуратной стрижкой и сильно напудренным круглым лицом, хлопала наращенными ресницами, страстно желая услышать либо правду, либо насладиться замешательством на лице сытой и довольной жизнью молодой девки. Она тайно ненавидела всех обитателей этого престижного дома, завидуя им круглосуточно и мечтая только об одном — чтобы один из них, какой-нибудь немолодой интеллигентный мужчина поскорее овдовел либо развелся, чтобы обратить внимание на нее, яркую, привлекательную и полную жизни женщину, и вступить с ней в брак. Она хотела увидеть свое имя в списке жильцов, и желание это было неистребимо.
— Да, это моя мама, — сказала Женя. — Надеюсь, с ней все в порядке?
Эта фраза на самом деле содержала в себе целый ворох сопутствующих вопросов: Женя хотела знать, не водит ли мать мужчин, не шумит ли, не показывается ли пьяной, не занимает ли денег, не болтает ли лишнего?!
— Да вроде бы все в порядке, — слегка разочарованно протянула консьержка, но потом, словно спохватившись, начала докладывать тихо, но четко, заговорщицким тоном: — Из дома выходит часто, думаю, просто гуляет по Арбату, и почти всегда возвращается с красной фирменной коробочкой торта «Птичье молоко» кулинарии ресторана «Прага». Я и сама обожаю этот торт…
Женя по дороге к матери тоже купила торт, шоколадный с вишней.
— Она дома? — мягко перебила она женщину.
— Да, с самого утра не выходила.
Женя, конечно же, должна была позвонить и предупредить мать о своем приходе. Но нехорошее желание застать Веру врасплох победило: а вдруг она застанет ее с садовником Сергеем? И что тогда делать? Хотя, случись такое, чрезмерно болтливая консьержка наверняка бы проговорилась, не выдержала. Значит, дома она одна. Что ж, уже хорошо.
— Женька! — Вера бросилась к дочери и обняла ее. — Как же хорошо, что ты пришла! Проходи!
Вера впустила Женю в квартиру, подала ей домашние тапочки. Выглядела она неплохо, одета была так, как если бы собралась снова прогуливаться по Арбату.
— Мам, ты куда-то собралась? Я не вовремя?
— Женька, да что ты такое говоришь? Я ужасно рада, что ты пришла, и если бы я и отправилась гулять, то только от безделья. Правда, я сегодня с самого утра все окна перемыла, даже люстру почистила. И как себя за это не наградить, выпив кофе на Арбате? Женя, в каком прекрасном месте вы живете и какая чудесная квартира! Как же тебе повезло с Бронниковым! — И тут же, чисто по-женски: — Какие высоченные потолки, столько воздуха! Хорошо в кладовке стремянку нашла, иначе до люстры бы не добралась.
И после этих слов Вера, словно что-то вспомнив, даже зажмурилась, как если бы хотела отогнать от себя нехорошие мысли.
— Дочка, тебе чай, кофе?
Женя прошла на кухню, достала из пакета коробку с тортом.
— Давай чайку, — сказала она. Ей показалось или мать действительно чем-то встревожена? — Мам, у тебя все в порядке?
— Боже, какой тортик! Знаешь, я тут скоро растолстею, наверное! — вернулась Вера к своему фальшивому, как теперь уже стало ясно, щебету, и Женя напряглась. Что еще она натворила? — Представляешь, целыми днями сплю или валяюсь в постели. Но в основном смотрю сериалы, подсела основательно. И это так приятно, оказывается, ничего не делать, ни за кого не отвечать, не вздрагивать каждый раз, когда зазвенят ключи: это значит Саша пришел… Я звонила ему, кстати, разговаривала с детьми, у них все в порядке.
— Ты сказала мужу о том, что собираешься разводиться?
— Нет пока. Пусть спокойно отдыхает.
— Ну и правильно. Надеюсь, ты сделаешь все правильно. Повторю в который раз — мы с Борисом тебя не оставим.
— Я так благодарна Боре… Он у тебя такой замечательный! Держись за него! Он и правда как каменная стена: надежный, крепко стоящий на ногах и, главное, верный!
Вера заварила чай, накрыла на стол, и Женя, наблюдая за матерью, пыталась представить себе, как проходят здесь ее дни и, главное, о чем она думает, находясь здесь. Вернее: что она задумала?
— Мама, что с тобой? Я же вижу, что ты какая-то не такая. Узнала что-то еще о своем муже? Расстроилась? Да не думай ты о нем! У нас же есть план, причем хороший. Прогонишь мужа и заживешь как королева! Он еще побегает за тобой! Было бы неплохо, кстати говоря, собрать доказательства его измены. Ты подумай над этим…
— Женя, да не о нем я думаю! — Вдруг взорвалась Вера. — Вообще о другом! Я должна тебе что-то рассказать, но уже заранее знаю, что ты мне на это ответишь, поэтому и медлю…
— Только не говори, что снова влюбилась… — Женя едва сдержалась, чтобы не упомянуть садовника.
— Женя, почему ты постоянно думаешь, что твоя мать — какая-то легкомысленная, помешанная на молодых парнях женщина?! Ты думаешь, что у меня что-то было с твоим садовником? Я угадала?
— Во всяком случае, ты провела какое-то время в его комнате, это во-первых, во-вторых, он вышел тебя провожать.
— Да, мы с ним подружились. Он отличный парень, но, поверь мне, между нами ничего не было. Да мне сейчас вообще не до этого! А уж сегодня и подавно! Ты же не знаешь, что со мной случилось!
— Ты выходила из дома и угодила в историю? — Женя и сама знала, что гадать, что произошло, глупо, но и остановиться не могла. — Или же разбила вазу, испортила диван, я не знаю, пролила кофе на ковер… Но все это чепуха!
— Да, я понимаю, квартира наполнена дорогими вещами, и ты переживаешь, но все куда более драматичнее…
— Ладно, не стану гадать. Что случилось?
— Сейчас…
Вера вышла из кухни и вернулась с коричневым бумажным пакетом, расчистила место, смела крошки в сторону и вывалила на стол две толстенькие пачки пятитысячных рублей. Сверху упал маленький полиэтиленовый пакетик.
