Вера быстро раскрыла красную полоску зип-замочка, и оттуда выпал перстень.
— Мама, ты куда вляпалась?! — застонала Женя. — Так и думала, что тебя нельзя оставлять одну! Где ты это нашла?
— Я не нашла… История удивительная, но ты должна мне поверить. Итак, слушай. Сегодня утром сижу вот здесь, на кухне, пью кофе. И вдруг слышу — котенок мяукает за дверью. Я понимаю, что в этом доме мимо консьержки и мышь не пробежит, не то что чужой котенок. Значит, думаю, котенок свой, местный, так сказать, просто выбежал из какой-то квартиры, и его наверняка ищут. Я решила выйти и посмотреть на него. И точно, смотрю — маленький черный котенок, смотрит на меня своими голубыми глазками. И котенок вроде бы породистый, такой красавчик. Я уже хотела взять его на руки и отнести консьержке, думаю, она-то знает, чей он, поможет вернуть его хозяевам. Но котенок бросился от меня наверх, я за ним. И он, представь себе, исчез! Я подумала, что негоже мне носиться по лестнице за котенком, найдется, куда он денется. И хотела было уже вернуться к себе, как вдруг передо мной возник мужчина. Я даже испугалась его внезапному появлению. И спрашивает меня: вы Вера? Да, говорю, удивившись. А в чем дело? Он спрашивает меня: вы из этой квартиры? И указывает на дверь за моей спиной, а это дверь в квартиру, расположенную как раз над этой вашей квартирой. И моя мысль унеслась сразу очень далеко! Я вдруг подумала, что это мой Саша каким-то невероятным образом узнал, где я сейчас живу, соскучился и решил передать мне привет или, может, деньги, и прислал ко мне своего знакомого. Вот такая схема моментально возникла у меня в голове. И тогда этот мужчина передает мне пакет и стремительно так бросается к лестнице, я слышу звуки его шагов… Я еще подумала, почему не к лифту, все-таки четвертый этаж, а пешком… Но, видимо, ему нужно было как можно скорее уйти, а лифт еще неизвестно, когда придет.
— И как долго ты слышала звуки его шагов? Ты могла бы определить, до какого этажа звучали звуки его шагов? Ну, может, на нашем или еще ниже…
— Да, похоже, до самого низа шумел…
— То есть он пробежал мимо консьержки. — Женя в досаде прикусила губу. — И что было дальше? Судя по этому, — Женя кивнула на деньги, — ты не собиралась его догонять и объяснять, что ты вовсе не та Вера, которой предназначался миллион…
— Да! Вспомнила, он еще сказал, когда передавал мне пакет, что двух миллионов не было, что вместо второго миллиона она передает вот этот перстень с брильянтом.
— Мама, ты почему не бросилась его догонять?! И не говори, что собиралась отдать все это соседке сверху!
— Да! Не собиралась! Не собиралась! — заорала Вера со слезами на глазах. — Это же судьба! Я понимаю, что меня спутали с другой Верой, я не дура, но зачем же я буду отдавать какой-то другой Вере, которой и без того хорошо живется в этом доме (ты же понимаешь, что здесь, на Арбате, живут настоящие небожители, которые уж точно не голодают)! Ты вообще представляешь, сколько стоят здесь ваши квартиры? Сотни миллионов! А тут ей, какой-то там Вере, еще один миллион подкинули! Нет, и не проси даже! Никому не отдам!
— Мам, ты дура, что ли?! Разве так можно? Неужели ты не понимаешь…
Женя только еще начала свою пламенную речь, как Вера поспешно засунула деньги и перстень обратно в пакет и теперь плотно прижимала его к груди.
— Мама, неужели ты не понимаешь, что просто так деньги, тем более такие крупные, не отдают. Что это либо долг, либо какой-то человек, по-видимому, женщина эта, Вера, заплатила за услугу, к примеру, понимаешь? Да мало ли за что один человек может задолжать другому? И в какое положение ты теперь поставила ту, что передала настоящей Вере деньги? Может, она последнее собрала, да еще кольцо, чтобы расплатиться, чтобы не быть должной. А деньги-то к настоящей Вере не попали. А тот человек, назовем его курьером, хотя наверняка это какой-то близкий человек той, что передала деньги… Теперь и его будут подозревать в том, что он присвоил себе деньги и перстень. Ты, получается, подставила обоих людей. Кроме того, эти деньги, возможно, Вера как раз и заняла у своей, к примеру, подруги. Может, она попала в тяжелое положение, и ей просто необходимы были эти деньги. Может, ее муж — тиран и держит ее в черном теле… Мы же ничего не знаем.
— Или же та, что прислала деньги, изменила мужу, — с каменным лицом проговорила Вера, — а Вера, узнав об этом, теперь шантажирует подругу.
Женя задумалась. И вдруг, вспыхнув радостью, в порыве благодарности обняла мать:
— Вот спасибо тебе, дорогая!
— Чего-чего?
— Моя Чума, Чумантьева! Ведь она, совсем юная, нигде не работая и не будучи замужем, буквально озолотилась и купила комнату… А что, если и ее тоже с кем-то спутали? Вот просто подошли, как к тебе, и всучили пакет с большими деньгами? А потом все эти годы человек, который по вине этой ошибки лишился, быть может, здоровья (его могли крепко избить), семьи (может, и жене досталось!), да мало чего, искал ее долгое время, а потом нашел, потребовал деньги назад, но поскольку денег у этой девушки не было, просто от отчаяния убил ее…
— Ну ничего себе ты схему нарисовала! Скажи еще, что если я не верну деньги, то и меня тоже убьют?
— А ты как думала? Сама видишь, в каком доме мы живем. И люди здесь непростые. С ними шутки плохи, — напускала туману Женя, целью которой было напугать мать последствиями и уговорить ее вернуть деньги по назначению. — Ты должна вернуть эти деньги, поняла? Немедленно! Вот прямо сейчас иди, позвони в квартиру и попроси Веру.
— Никуда я не пойду и ничего не отдам, — насупилась Вера. — Ни за что!
— Ну тогда тебя постигнет та же участь, что и Чумантьеву, — Женя уже не церемонилась с упрямицей.
— Не постигнет. Меня здесь никто не знает. Я же скоро съеду отсюда. Да вот прямо сегодня и вернусь к себе домой, вот только соберусь и поеду! На тебя тоже никто не подумает, потому что тот мужчина, «курьер», видел только меня, он же именно мне отдал пакет. Стало быть, он не знал и настоящую Веру в лицо. Консьержка… Вот она могла знать этого мужчину, поскольку пропустила его. Но вряд ли она свяжет его со
