Только вы уж постарайтесь…
* * *
Когда Николай сообщил о новом «поручении» и обстоятельствах, при которых произошел разговор, Фрол только пожал плечами. Ему теперь было все равно, кого убирать: конкурента, соперника в сложившемся любовном треугольнике или вице-губернатора, исполняющего свой долг. Одно только обстоятельство обеспокоило Фрола Чагина. Это то, что заказчикам стало известно местопребывание Николая.
— Тебе надо срочно убираться из своей комнаты, — заявил Фрол.
— Уже, — успокоил друга Николай. — Снял квартирку недалеко от тебя.
— Хорошо… А как связь с ними держать будешь? — поинтересовался Фрол. — Вдруг им еще понадобится еще кого-нибудь убрать.
— Записочку им черкну, — улыбнулся Трофимчук (верно, он уже думал об этом). — И через какого-нибудь пацаненка передам либо их главному, либо тому, что со мной дела имел и выследил, где я живу. Что, мол, каждый четверг буду пить кофей в кофейне Жаботинского на углу улицы Рождественской и Троицкого переулка от часу до двух пополудни…
* * *
Увидеть и хорошо разглядеть вице-губернатора не составило большого труда: Дмитрий Дмитриевич ни от кого не прятался, часто был на людях, хотя и с охраной, которая блюла его безопасность. А еще статский советник Бураго не менял своих привычек и, как обычно, каждое утро выезжал в своем экипаже из дома, где квартировал, в Губернаторский дворец принимать посетителей. Жил Дмитрий Дмитриевич на квартире в доме Жарова, построенном более полувека назад по проекту казанского губернского архитектора Фомы Ивановича Петонди. Двухэтажный дом на углу улиц Петропавловской и Большой Проломной с анфиладами, где продавались фрукты, овощи, колониальные и промышленные товары. А на втором этаже находились квартиры и жилые комнаты. В одной из таких квартир, окна которой выходили в точности на перекресток, с единственным на все здание балконом с коваными ажурными ограждениями и проживал казанский вице-губернатор Дмитрий Дмитриевич Бураго.
На другой стороне перекрестка, прямо напротив, находился бывший торговый павильон хлебного базара в два этажа, превращенный ныне в складские помещения. Когда Фрол, прохаживающийся возле близлежащих домов и высматривающий лучшую позицию для выстрела, остановился возле бывшего торгового павильона, то понял, что лучшей позиции, нежели этот дом, вернее окна его второго этажа, ему не отыскать. Только вот как незамеченным пробраться на второй этаж? И что там находится, на втором этаже? Самому соваться в этот дом было бы верхом неосторожности. Да и посылать туда Николая, чтобы он разведал, что с этим домом да как, тоже не сильно хотелось. Однако делать было нечего, и на следующий день Трофимчук отправился на рекогносцировку. Вернулся Николай к вечеру, был весел, и от него крепко пахло водкой.
— Ты что, выпил? — в голосе Фрола послышалось недовольство, и он нахмурился. Не то чтобы у них с Николаем существовал «сухой закон». Просто так, в плане бытовом, выпивка не поощрялась и не практиковалась…
— Есть немного. Но ты уж не серчай, для дела нужно было, — так ответил на вопрос друга Николай, ничуть не чувствуя себя виноватым.
— И для какого же такого дела? — не без язвочки в голосе поинтересовался Чагин.
— А вот для какого, — вынул связку, состоящую из нескольких ключей, Николай. — Вот этот, — ткнул он пальцем в большой ключ для сувальдного замка, — от входной двери на склад. Этот, — он указал на похожий ключ, — от висячего замка входных дверей. А вот этот, — указал Трофимчук на небольшой аккуратный ключ, — от конторы, что расположилась на втором этаже. Только там конторы уже нет, съехали оттуда хозяева. И помещение просто закрыто, чтоб мебель и прочие конторские атрибуты не растащили…
— Где взял ключи?
— У моего нового друга из кармана выпали, — последовал ответ.
— Новый друг — это тот, с кем ты выпивал? — поинтересовался Фрол уже без укоризны в голосе.
— С ним самым, — кивнул Николай. — Только я выпивал, а он — пил…
— А этот новый друг — он кто? — интерес к новому знакомому Николая у Чагина покуда не угасал.
— Кладовщик, — ответил Трофимчук и ухмыльнулся. — И он очень любит водочку кушать.
— А назавтра он не хватится ключей-то? — задал вполне резонный вопрос Фрол Чагин.
— Завтра он ни черта помнить не будет, уж больно шибко напился. К тому же у начальника склада также имеются ключи. Но все равно, — тут Николай совсем трезво посмотрел на Фрола, — дельце следует обделать поскорее, покуда замки на складе не поменяли.
Последнюю фразу Трофимчук мог и не говорить: Фрол и сам все прекрасно осознавал. Поэтому вечером следующего дня — это была среда — захватив футляр-саквояж с винтовкой, направился на Большую Проломную.
Бывший хлебный лабаз был закрыт на висячий амбарный и нутряной замки. Дождавшись, когда ни на Петропавловской, ни на Большой Проломной улицах не будет видно ни прохожих, ни экипажей, Фрол быстро открыл висячий замок. Затем положил его в карман и стал открывать врезной сувальдный замок. Когда он открыл замок и уже вознамерился войти, по Большой Проломной улице пробежал пацаненок лет девяти-десяти. Он мельком глянул на Фрола и побежал дальше. Чагин вошел в коридор, прикрыл дверь, запер ее на ключ и какое-то время стоял не шевелясь, будто о чем-то задумавшись. Что-то мешало начать действовать дальше. Это как легкое покалывание стопы при ходьбе. То ли в башмак попала соринка, то ли в носок… Только колется — не сильно правда, — и это, увы, не доставляет удовольствия. Напротив, вроде бы мелочь, а настроение портится. И надо бы остановиться, снять башмак и вытряхнуть из него соринку. Ан нет. Что-то заставляет идти дальше, не обращая внимания на легкое покалывание…
Так и теперь: увидев мальчишку, Фрол подумал вернуться. Все-таки он видел его. И при необходимости, возможно, сможет опознать. И если пацану веры особой и не будет, ситуация все же может сложиться весьма неприятной. Однако мысль появилась и вскоре пропала, а сделать задуманное следовало сейчас. Поскольку столь благоприятного момента, как нынешний, может более и не найтись. И Фрол, постояв малость, пошел по коридору, подсвечивая себе огарком свечи, что прихватил с собой вместе со спичками.
Коридор скоро закончился, и в неясном свете свечи Чагин увидел ступени, ведущие на второй этаж. Он поднялся по ним, нашел дверь бывшей конторы, открыл ее и, затушив свечу, прошел к окну. Окна противуположного углового дома были хорошо видны, поскольку находились всего-то саженях в пятнадцати-шестнадцати. И через неплотно закрытые шторы было видно, как в хорошо освещенной столовой комнате служанка накрывает ужин.
Фрол раскрыл удлиненный чемодан, похожий на дорожный, достал и зарядил винтовку, разложил приклад и, раскрыв одну створку окна и поставив ствол на сошку, принялся целиться.
Через несколько
