под сомнение тот факт, что дела о тяжких преступлениях находятся в компетенции военного трибунала, сэр. – Я говорил нарочито спокойным тоном, лишенным эмоций. – И отнюдь не собираюсь вмешиваться. А всего лишь хочу исполнять роль беспристрастного наблюдателя.
Марриот судорожно сжал трость:
– Сивому коню да черную гриву, то был бы буланый.
– Если вы будете чинить препятствия, сэр, – все так же спокойно произнес я, – то мне придется подать официальную жалобу сэру Генри здесь, в Нью-Йорке, и лорду Джермейну в Лондоне. Мои приказы подписаны лордом Джорджем, получившим полномочия от самого короля.
– Будь я проклят, если…
– Повторяю, сэр, я никоим образом не собираюсь вмешиваться в то, как вы выполняете свои обязанности. Мне приказано наблюдать, и не более того. Я приехал сюда с особым поручением, если вам будет угодно.
Лоб майора пересекали идущие от переносицы три вертикальные морщины. Он нахмурился, и морщины стали глубже. После секундного молчания он протянул руку:
– Хорошо, покажите мне вашу бумажонку.
Пока он читал документ о моем назначении, Таунли ходил взад и вперед, обмахиваясь шляпой и что-то тихо насвистывая себе под нос. Солдаты молча обступили повозку. Должно быть, они догадались, что происходит нечто неладное, так как Марриот говорил слишком громко и резко, даже не пытаясь умерить тон.
Наконец он вернул мой мандат:
– Предупреждаю вас, сэр, это будет пустая трата моего и вашего времени. Что хорошего можно ожидать, если наши дела в Америке зависят от милости человека, который сидит за письменным столом в трех тысячах миль отсюда?
Лично у меня не было ни малейшего желания участвовать в чужих войнах, поэтому я сказал:
– Ну и в каком направлении вы собираетесь действовать, чтобы раскрыть дело?
– Если нам повезет, мы выясним, кто этот человек. Тогда, по крайней мере, он не будет похоронен в безымянной могиле. Что касается его убийцы, то здесь, сэр, я не питаю особых надежд, если, конечно, кто-то не предоставит нам информацию. Если мужчина отправляется в Холщовый город в поисках развлечений, его может ждать жестокая расплата.
– Спасибо, сэр. Премного вам благодарен.
Таунли довольно улыбнулся:
– Джентльмены, я счастлив видеть, что вы стали добрыми друзьями. – Он вынул часы. – Мистер Сэвилл, не хочу вас торопить, но нам уже пора. Мне кажется, Винтуры рано ложатся спать.
– Что? – произнес Марриот. – Вы приглашены к судье Винтуру?
– Можно и так сказать. Мистер Сэвилл остановится в его доме на время пребывания в Нью-Йорке.
Марриот снова побагровел:
– Прошу вас… э-э-э… прошу вас, передайте мои наилучшие пожелания судье и его дамам. Передайте, что я, надеюсь, буду иметь честь нанести им визит и узнать, как они поживают.
Итак, мы втроем в сопровождении солдат и повозки направились в сторону Бродвея, где и расстались. Мы с Таунли повернули налево и медленно пошли на восток, в сторону часовни Святого Павла.
– Ну что ж, – улыбнулся Таунли, – вы совсем как Даниил, попавший в логово льва и вышедший оттуда целым и невредимым. Я видел, как майор Марриот приводил в трепет взрослых мужчин. Но берегитесь, сэр. Он не последний человек в нашем городе, и вы не должны забывать, что здорово его разозлили. – Мы молча прошли еще один квартал, а затем Таунли добавил: – Да, кстати, говорят, он питает нежные чувства к молодой миссис Винтур.
Глава 6
В комнате с высоким потолком во всех углах притаились тени. Несмотря на жару, окна были закрыты, а шторы задернуты, потому что, как объяснила старая миссис Винтур, на улице пахло дымом пожара и стоял ужасный шум.
В канделябрах на стене горели десять свечей, но они лишь подчеркивали окружающий полумрак. Над пламенем свечи кружил жирный мотылек, опьяневший от желания. Я не мог отвести от него глаз. Пламя опалило сперва одно крыло, затем – другое. И вот наконец, сделав последнее усилие, одурманенное насекомое снова достигло губительного пламени. Послышалось слабое шипение. Мотылек упал на консоль прямо под канделябром и остался лежать, подергиваясь.
– Еще чая, сэр? – спросила миссис Винтур, бледная дама, едва различимая на фоне кресла.
– Благодарю вас, мэм, но нет.
Я вытер вспотевшие ладони о кюлоты. Из недр кресла с высокой спинкой послышался раскатистый храп судьи. Мне были видны лишь его ноги.
Выполнив обязанности хозяйки дома, миссис Винтур вернулась на место и замолчала. Возможно, она закрыла глаза, а возможно, и нет. Я точно не знал. Откуда-то издалека донесся грохот, как будто на пол свалился горшок. Мотылек проиграл в неравной борьбе с этим миром и испустил дух. Воздух вокруг, казалось, сгустился, превратившись в темную вязкую жидкость, удерживавшую нас троих, словно заспиртованных уродцев, в мрачной комнате.
Неужели так будет всегда? Неужели вечер за вечером я буду молча сидеть в этой удушающей подводной мгле? У меня в мозгу невольно всплыло воспоминание о давешнем трупе, и перед глазами снова возникло разлагающееся лицо водяного. Быть может, бедняга прямо сейчас лежит в таком же удушливом полумраке на дне океана.
Было начало одиннадцатого вечера. Напольные часы в холле вот-вот пробьют четверть одиннадцатого. Казалось, прошли дни или даже недели, когда они пробили последний час. Скромный ужин был подан в девять горничной и слугой без ливреи. Я находился в доме Винтуров с восьми. Таунли представил меня судье и поспешно ретировался, обещав зайти за мной утром.
Дверь гостиной внезапно открылась. Миссис Винтур зашевелилась в кресле и коротко вскрикнула, словно ее неожиданно ущипнули. В комнату вошла какая-то дама.
– Ах, моя дорогая! – Опершись на чайный столик, судья встал с кресла. – Господи помилуй, а вот и вы, Белла! Вам уже лучше?
Я поднялся с места. Царивший в гостиной полумрак не позволил мне толком разглядеть лицо вошедшей женщины. Но я понял, что она была очень миниатюрной и хрупкой. Она принесла с собой аромат розового масла.
– Вы меня напугали, – заявила миссис Винтур. – Почему сегодня столько шума?
– Белла, – продолжил судья, – позвольте представить вам мистера Сэвилла из Американского департамента. Мистер Сэвилл, это моя дорогая дочь, жена моего сына, Арабелла.
Я склонился к руке молодой дамы.
– Мистер Сэвилл, – тихо проронила она. – Счастлива познакомиться с вами, сэр.
– Посидите с нами, моя дорогая. – Судья протянул к невестке руки. – Я сейчас попрошу подать свежезаваренного чая.
– Сэр, надеюсь, вы меня извините. – Миссис Арабелла сжала ладонь судьи. – У меня по-прежнему сильно болит голова. Полагаю, всему виной эта жуткая жара. – Она погладила свекра по руке, словно желая успокоить маленькое испуганное животное. – Я спустилась лишь на секунду поприветствовать мистера Сэвилла. Не хотелось бы, чтобы он решил, будто мы дурно воспитаны.
– Ну что вы, мадам, – ответил я. – Вы сама любезность. Хотя мне жаль, что вы нездоровы.
– Вы должны
