не нравятся ни та, ни другая версии.
— Почему? — полюбопытствовал полковник.
— Потому что в обеих версиях Хорватов предстает безграмотным идиотом, верящим в то, что антинаучно и никак не может быть. А он был хорошим специалистом. Я не могу допустить, что он искренне верил в эту чушь насчет создания облучением особых способностей и прочего. Это для всяких Лысенко такие завиральные идеи…
— Ну знаете!
— Но не для специалистов класса Хорватова, — упрямо закончил Буравников. — Я думаю, что мог бы предложить другую версию, третью.
— И какую же?
— Да такую, что если и была инсценировка — то инсценировка успеха экспериментов. Не понимаете? Смотрите. На нас на всех то и дело давят: давай результат, давай результат! И как быть ученому, с которого результат требуют срочно, и результат грандиозный, обещая в противном случае все возможные кары, и который со своей стороны понимает, что результата не будет и ждать его не следует, потому что задача поставлена в корне антинаучная? Порой возникнет желание подделать требуемый результат — особенно когда почти невозможно проверить, подделка это или нет… Так вот. Дают Хорватову Клепикова и говорят: ты — специалист в таких-то и таких-то областях, тебе и карты в руки, чтобы с помощью дополнительных доз радиации сделать из этого полумертвеца человека с особыми данными! Хорватов, возможно, за голову схватился — но что он мог поделать? Какое-то время ему удается водить всех за нос, тем более что и Клепиков ему в этом помогает. Все, что я прочел об удивительных способностях Клепикова, находит вполне нормальные и естественные объяснения. Такие крупные уголовники, особенно те, кто еще и на доверии стараются работать, — а Клепиков, судя по выжимке его уголовных дел, — Буравников указал на нужный документ, — был из тех, кто иногда работал на умении расположить к себе — отличные психологи. Они по жесту, по взгляду могут угадать, о чем человек думает, что его заботит. Это же их хлеб! И то, что вы называете гипнозом, не гипноз это вовсе, а умение подловить человека в момент растерянности или расслабленности, чтобы, сыграв на его неготовности противостоять обманщику, внушить ему нужные мысли. Что до передачи мыслей на расстоянии — Хорватов и Клепиков вполне могли договариваться между собой, какие мысли Хорватов будет «посылать», а Клепиков — «принимать». Им обоим это было выгодно, потому что Хорватов таким образом избавлял Клепикова от тяжелых и, наверное, болезненных экспериментов, которые могли ставить над ним другие ученые, а Клепиков помогал Хорватову тянуть время и постоянно рапортовать об успехах. Простите за прямоту, помогал «дурить начальство», иначе это не назовешь. На что Хорватов рассчитывал? На то, что дотянет до смерти Клепикова… А может, и до своей. И тут, как обухом по голове, начальство потребовало яркой демонстрации успехов «эксперимента», иначе, мол, сам под нож отправишься. А потребовали, потому как тоже понимали, что Клепиков не жилец на этом свете, а другой такой хороший «рабочий материал» сыщешь еще не скоро. Выходит, надо отчитаться, пока Клепиков еще жив. Что тут делать Хорватову? Он и предлагает: пусть Клепиков уедет и спрячется, а он и через полстраны его найдет, по «мысленному радио». И, естественно, потребовал, чтобы кубик урана был при нем: мол, его излучение помогает держать «мысленную связь». А Клепикову почему не согласиться поучаствовать в обмане? Последние денечки погуляет на воле, а не будет доживать подопытной морской свинкой в клетке… Естественно, они договорились, где Хорватов найдет Клепикова. И я вот что отметил бы: почему из всей огромной страны Клепиков, выбрал именно наши места, чтобы Хорватов мог встретиться заодно со мной и со Слипченко и переговорить на интересующие его темы? Случайностью такого не объяснишь. Одно это, по-моему, указывает, что сговор между Хорватовым и Клепиковым был. Ну а потом Хорватов погиб, все пошло наперекосяк. Однако почему и как все поехало наперекосяк, я строить догадки не берусь. Ваше это дело, а не мое. Однако то, что шла подтасовка «успешных результатов», я утверждаю. И не буду за эту подтасовку винить Хорватова. — Здорово, похоже, его допекли, если он решился на такое.
— Да. — Полковник после паузы медленно, кивнул. — Смахивает на правду. Это я и ожидал от вас услышать. Но возникает вопрос: почему Хорватов говорил с вами совсем на другие темы, ни словом не обмолвившись о самой для него главной и болезненной?
— Этот вопрос, — ответил Буравников, — я и сам себе сейчас задаю.
— А может, он с вами обсуждал эту тему? — прищурился полковник. — Иначе с чего вас заинтересовали книжки о гипнотизерах и прочих уникумах?
— Я вам уже сказал — из-за моих собственных задумок. Слишком пока туманных, чтобы о них говорить.
— И все-таки, как, по-вашему, можно переделать человеческий мозг, чтобы человек получил необыкновенные способности?
— Так, как это делал Хорватов, — нельзя, конечно, — сказал Буравников. — Готов повторить: если подобный «эксперимент» и имел место, то это — антинаучная чушь. Даже странно, что серьезные люди придавали ей такое значение.
— А в принципе?
— В принципе, да. Но — совсем иначе.
— Проще или сложнее?
«И чего он прицепился? — думал Буравников. — Будто и впрямь эти умеют читать мысли без всяких экспериментов».
Вслух он сказал:
— Не проще и не сложнее. Иначе. А чтобы понять, как именно иначе, нам надо побольше разобраться и с радиоактивными излучениями, и с ядерной энергией вообще, и с процессами, происходящими в мозгу.
— То есть обещать вы ничего не можете?
— Я никогда не обещаю того, чего могу не исполнить.
— Что ж… — Полковник шагнул к ступенькам веранды. — Самое главное я от вас услышал. Возможно, генерал захочет с вами побеседовать. Но это — когда вы приедете в Москву, не специально же вас таскать. И я рад, что ваше мнение совпадает с нашим. Пшик на постном масле все эти эксперименты с Клепиковым, и больше ничего. А мы теперь из-за этого пшика должны уран разыскивать…
— Вы, кстати, так и не объяснили мне, почему считаете, будто через Хорватова кубик урана мог попасть за границу, — сказал Буравников.
— Его желание посетить Щербаков, а потом Ленинград, — хмуро сказал полковник. — И расспрашивал он вас о тех секретных вещах, производством которых заняты в Щербакове.
Более того, мы узнали, что Лампадов, который должен был его охранять, готовил через ленинградских товарищей «переброску нашего нелегала за границу». Кто этот нелегал мог бы быть, а? Кроме того, Лампадов тоже интересовался Щербаковым, хотя по профессиональным обязанностям производства Щербакова его не касались.
— Словом, шпионская история получается, — подытожил Буравников. — Но должен вам сказать, я не верю, что Хорватов
