него всегда бывали дикие головные боли и другие неприятности. Хорватов снимал эти боли облучением. Для его экспериментов ему был выделен кубик урана… И не простой. Как вы видели из документов, это один из трех кубиков урана, которые были произведены немцами, а потом были спрятаны в северной Франции, где их и нашла американская секретная миссия «Алсос». В силу ряда обстоятельств, на которых мы сейчас не будем останавливаться, часть урана попала к французским партизанам и к окрестным крестьянам. Американцы потом изъяли практически весь разворованный уран, но три кубика дошли до нас.
— Почему Хорватову доверили один из этих кубиков? — спросил Буравников. — Я сказал бы, что в этом есть… гм… определенное легкомыслие.
— Возможно, — согласился полковник. — Но никто не мог допустить, что кубик исчезнет из постоянно охраняемой зоны, где находятся все лаборатории. Сейчас-то создается еще один центр, в Мордовии, но до поры все основные центры находились там, где работал Хорватов… А в тот момент доверить ему кубик представлялось наилучшим выходом. Уран такой чистоты производится буквально на граммы, процесс очень медленный и дорогостоящий, вы и сами знаете. Казалось разумным, что и этот кубик будет не лежать мертвым грузом, а приносить практическую пользу при тех или иных экспериментах… Главное, вы представьте себе, что будет, если этот исчезнувший кубик каким-то чудом всплывет за границей. Установить, что он — из немецких запасов, которыми немцы так и не успели воспользоваться, американцам труда не составит. Отсюда — выводы. Во-первых, мы знаем о строго секретной миссии «Алсос», выясняющей, насколько далеко нацисты продвинулись в создании атомной бомбы. Во-вторых, раз мы знаем это, то наверняка знаем и многое другое, чего нам знать никак не положено. В-третьих, знать все это мы можем только в том случае, если у нас действует разветвленная шпионская сеть. И тут начинаются проверки и перепроверки всех людей, так или иначе причастных к атомным проектам, и работа нашей агентуры оказывается серьезнейшим образом затруднена. Кто-то сгорит, кому-то намного сложнее станет добывать сведения, представляющие для нас стратегический интерес. Плюс — грандиозный скандал, когда станет известно, насколько мы внедрились в американскую и британскую ядерную промышленность. Скандал, который нам сейчас совсем не на руку. Мы не можем позволить себе в результате этого скандала потерять ценнейшие источники информации.
— Проще говоря, без технологий, добываемых шпионами, создание нашей собственной атомной бомбы сильно замедлится? — спросил Буравников.
— Можно сказать и так.
— Но почему? Нами же предложена совершенно новая схема и, по всем оценкам, она намного перспективнее тех схем, которые разработаны западными учеными. Об этом мы и говорили с Хорватовым и, как вы знаете…
Полковник предупреждающе поднял руку.
— Не будем сейчас об этом.
— Ладно, не будем, — согласился. Буравников. — А какие есть основания предполагать, что исчезнувший кубик урана может оказаться за границей?
— Хотя бы то, — сказал полковник, — что, следуя вашему отчету о беседе с Хорватовым, он знал нечто такое, чего знать ему было не положено: что существуют и другие схемы.
— Но это же…
— Вам это объяснение кажется туманным? Ладно, не будем касаться этой темы. С документами вы ознакомились. Обратимся к тому, чего нет в документах. Я изложу вам две версии случившегося, и вы сами можете выбрать, какая вам больше понравится.
Полковник выдержал паузу.
— Начнем с того, что Хорватов стал использовать этот уран и для себя. У него оказался рак. Тяжелейший, в последней стадии. Наши специалисты, изучавшие его тело, сходятся в одном: поразительно, что он в своем состоянии смог совершить большое путешествие, не рухнув замертво где-то в пути. И почти все согласны: затормозить на какое-то время развитие болезни настолько, чтобы оставаться «ходячим», он вполне мог, подвергая себя облучению… и, скорее всего, так и сделал.
— Теперь, — продолжил полковник, — версия первая. Клепиков совершает побег в тот момент, например, когда обострены его способности гипнотизировать. Он заставляет охрану не только себя пропустить, но и забыть, что его видели. Он знает, что единственное облегчение ему приносит аппаратик, в основе которого — кубик урана, и забирает этот аппаратик с собой. Он добирается до знакомых бандитов, где и умирает в итоге. Хорватов, поняв, что побег Клепикова — его прокол, кидается за ним в погоню, идет по его следу, почти его настигает… и погибает от бандитского ножа. Лампадов, которому дано задание опекать Хорватова и, главное, вернуть уран, погибает совсем нелепо. По всей видимости, Лампадов дошел до той же точки, что и Хорватов, тоже почти накрыл Клепикова — и тоже не справился с бандитами. Клепиков, умирая, открывает приютившим его бандитам, что его аппаратик — чудодейственное исцеляющее устройство, составляющее государственную тайну, что «органы» охотятся за этим устройством и будут убивать всех, кто о нем знает. Бандиты понятия не имеют ни об уране, ни о прочих тонких материях, но им очень хочется сохранить чудо-аппарат для себя. Они инсценируют взрыв, чтобы все думали, будто чудо-аппарат уничтожился этим взрывом, и перестали бы его искать, а сами этот чудо-аппарат прячут в другом месте… Вы слушаете? — Полковнику показалось, что Буравников отвлекся на какие-то свои мысли.
— Да, — сказал Буравников. — Да.
— Версия вторая. Никакого побега не было, а был очередной эксперимент. Хорватов полагал, что они с Клепиковым могут поддерживать мысленный — контакт на расстоянии, и хотел выяснить, насколько велико это расстояние. Клепикова отпускают, а Хорватов под охраной Лампадова едет за ним следом. Кубик урана — при Хорватове. Он считает, что радиоактивное излучение этого кубика помогает ему сохранять мысленный контакт с Клепиковым. То, что кубик еще и тормозит развитие рака, оказывается обстоятельством побочным, на которое Хорватов, возможно, и не рассчитывал. Случайно ли, закономерно ли, но Хорватов действительно находит Клепикова — и гибнет от рук бандитов, Клепикова прячущих. Бандиты, обыскав труп Хорватова, забирают, в числе прочего, и кубик урана. Лампадов, ответственный за сохранность и Хорватова, и урана, в ужасе, что недоглядел. Он пытается хотя бы вернуть уран — и гибнет, а его труп бандиты подкидывают в милицию. Клепиков узнает кубик урана. Он не знает, что это такое на самом деле, но знает, что эта штуковина помогала ему, улучшая самочувствие на какое-то время. Он рассказывает об этом своим «корешам», опять-таки предупреждая, что за этой «штукой» охотиться будут отчаянно, потому что она составляет государственную тайну… И опять мы приходим к идее с инсценировкой взрыва. Как ни крути, а уран, скорее всего, в руках у бандитов. Если только Хорватов не нашел ему другое применение, о котором каким-то образом вам намекнул. Как вам?
— Никак, — сказал Буравников. — Мне
