не более чем удобство.
«Пойдемте, миледи», - сказала Гертруда, спеша вперед, ее пепельно-светлые волосы были завиты вокруг головы — стиль, популяризированный королевой Анной и принятый всеми, кто хотел, чтобы на нее смотрели как на модницу. «Сядьте у огня и отведайте чего-нибудь из обильных запасов Роберта. У него хороший стол, и я обнаруживаю, что после путешествия я тоже часто бываю не в духе, пока не поем.»
С видом человека, привыкшего к тому, что ему повинуются, Гертруда указала слугам Кейтсби принести блюда с едой для Арбеллы, помогая ей разложить блюда на серебряном блюде.
«Давайте оставим мужчин обсуждать важные вещи, пока мы делимся семейными новостями», - воскликнула она, садясь рядом с Арбеллой и показывая Энн, чтобы она присоединилась к ним.
Арбелла уставилась на тарелку с едой и бросила взгляд на Энн, которая подняла брови. «Значит, Гертруда такая же властная, как всегда», - пробормотала Арбелла, и смех Энн перешел в кашель.
Но Гертруда была права, и, пока она ела, Арбелла почувствовала, как к ней возвращаются энергия и хорошее настроение. Музыка продолжала играть, и пока она приходила в себя, Кейтсби, Томас и муж Гертруды, известный своим друзьям как Роб, шумно играли в кегли.
«Вы выглядите лучше, миледи», - сказал Кейтсби, подходя к женщинам, когда они закончили. «Не хотели бы вы прогуляться по моему новому саду?»
«Короткая прогулка, — уступила Арбелла, — на улице становится прохладнее, и я хотела бы отдохнуть перед вечерними развлечениями».
Он предложил свою руку, и его болтовня о несущественных вещах провела их через весь дом и вывела на широкую дорожку, которая вела вниз, к замысловатому саду внизу. Когда они оставили остальных позади, она заметила, что теперь Кейтсби нужно срочно, прежнее беспечное дружелюбие ускользает. Арбелла вздрогнула, она не была дурой и могла чувствовать опасность. Когда она была замужем за Уильямом, она привыкла к этому ощущению потрескивающего беспокойства, витающему в воздухе подобно злому духу. Прошло несколько лет с тех пор, как она чувствовала это, и это было нежелательное присутствие. Когда они были на некотором расстоянии от дома и никто не мог подслушать их разговор, Арбелла не удивилась, когда Роберт замедлил шаг, его тон стал серьезным.
«Мой человек, Томас Файш, присутствовал на судебных процессах и был свидетелем ваших страданий», - сказал Кейтсби. «Я полагаю, что Рейли был свободен в своей клевете на ваше имя в зале суда».
«Чтобы дистанцировать меня от сюжета», - ответила Арбелла.
«Или чтобы спасти себя?»
«Если таков был его план, он провалился. Он заключен в Тауэр, и король не проявляет никаких признаков снисхождения.»
Следуя за Кейтсби по извилистой тропинке, Арбелла размышляла о том, как красиво все это будет выглядеть через несколько месяцев, когда расцветут розы. На данный момент молодые листья дрожали на прохладном ветру, их острые, как бритва, края угрожали всем, кто мог напасть на них и испортить растущие бутоны с их прекрасными цветами.
«Преподобному Джорджу Бруку жилось не так уж хорошо», - сказал Кейтсби. «Он и католические священники были казнены».
«Джеймс не любит самоотводчиков».
«Тогда он, должно быть, ненавидит меня», - сказал Кейтсби.
«Вы поступили мудро, дистанцировавшись от заговора на прощание», - признала Арбелла. «Я считаю, что это было непродуманно, и мы все знали, что вспыльчивый характер Джорджа был его слабостью. Роберт Сесил знал бы, как его спровоцировать».
«Маленький Бигль — хитрый человек», - прокомментировал Кейтсби. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, в его карих глазах была тревога. «Арбелла, есть много тех, кто обвиняет тебя в преступлениях Уильяма», - сказал он. «Они верят, что, несмотря на ваши публичные протестантские убеждения, в частной жизни вы на самом деле католик и вступили бы в заговор с испанцами, чтобы захватить английский трон. Многие опасаются, что, если бы вы были королевой, вы вернули бы страну к тем временам, когда католики применяли жестокие наказания, а испанская инквизиция разжигала свои костры по всей стране».
«Подобные слухи, без сомнения, были пущены Робертом Сесилом», - ответила Арбелла насмешливым тоном.
«Среди прочих», - согласился Кейтсби.
«Слухи ходят всегда, Роберт», - вздохнула она.
«Слухам, начатым Маленьким биглем, склонны верить».
«Что ты говоришь?» она сорвалась. «Расскажи мне, что ты слышал. Я не в настроении играть в угадайку.»
Кейтсби тяжело опустился на каменную скамью и уронил голову на руки, как будто тяжесть его тайны причиняла ему боль.
Арбелла, ее тело было напряжено от нервов, неподвижно сидела рядом с ним. «Скажи мне», - настаивала она.
«Сесил и король знают, что вы популярны среди народа — слишком популярны, насколько это их касается. Несмотря на то, что у короля трое детей, вы представляете реальную угрозу стабильности Стюартов как королевской семьи. Роберт Сесил верит, что сможет контролировать эту нестабильную ситуацию, создав вас монстром. Он не только распространяет слухи о том, что вы католик, он намекает, что вы поддерживаете связь с Испанией», - Арбелла бросила на него надменный взгляд, но, прежде чем она смогла заговорить, он продолжил. «В то время как деньги, собранные захваченными заговорщиками для финансирования вторжения, остаются скрытыми, Маленький Бигль дает понять тем, кто обладает влиянием, что вы контролируете эти сундуки и все еще можете причинить вред королевству».
«Если он верит во все это, тогда почему он не арестует меня?»
«Он не верит, но он хочет, чтобы другие люди поверили в это. Он намерен очернить ваше имя и, в зависимости от того, как король поведет себя в будущем, либо объявить вас сумасшедшим, либо уличить в заговоре, подобно Марии, королеве Шотландии, оказавшейся в центре заговора Бабингтона».
«Мэри была матерью Джеймса — вы предполагаете, что он сделал бы со мной то, что те мужчины сделали с ней?»
Кейтсби сорвал лист с ближайшего куста розмарина и пососал серебристо-серые лепестки. «Джеймс не всегда в здравом уме», - ответил он тихим голосом. «Поскольку вы страдаете от болезни, которая часто приводит вас в замешательство, то же самое происходит с королем и его старшим сыном Генрихом».
«Мне стало известно о его симптомах», - согласилась Арбелла.
«Неуравновешенность ума короля делает его уязвимым для таких беспринципных людей, как Роберт Сесил. Они использовали бы страхи короля против него самого, чтобы сохранить вид страны такой, какой они хотят ее видеть, и в настоящее время вы и ваши дети доставляете неудобства. Вот почему я посоветовал вам покинуть суд. Нельзя было видеть, чтобы Сесил действовал слишком быстро после судебных процессов над другими предателями, но я верил, что с каждым днем,
