Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97
— Господи, нет! — Брат Бенедикт пожал плечами. — Какой нам прок от горстки старых облаток? Их же не переплавишь. Правда, должен вас разочаровать. Облатки до сих пор не нашлись. Дароносица, которую бедняга Лаврентий принес из леса, оказалась пустой.
— Так я и думал, — проворчал палач. — Колдун уже вынул облатки. Вот только на что они ему сдались?
— А этого, друг мой, тебе уже не узнать, — прошипел Иеремия и направил пистолет Куизлю в лицо. — Ты прав, пуля всего одна. Но с твоей дочерью мы и без тебя справимся. Странное дело, но мне все это начинает даже… нравиться.
Он быстро схватил со стола тонкий стилет и приставил к горлу Магдалены.
— Девку мы, может, еще оставим на время. А вот тебе, палач, пора отправляться в ад. Счастливой дороги.
Раздался щелчок. В ожидании смертельного выстрела Куизль метнулся в сторону, но выстрела не последовало.
Вместо этого приор в ужасе уставился на арбалетный болт, пронзивший плечо. Пальцы его бессильно разжались, и пистолет со звоном стукнулся об пол. У старого библиотекаря внезапно побледнело лицо, а сам он уставился на лестницу, ведущую к выходу.
— Не убивайте их. Они нужны мне живыми.
Голос донесся с лестницы. Магдалена оглянулась и увидела четверых солдат в мундирах, которых она прежде никогда не встречала. На кожаных кирасах красовались гербы с золотым орлом на черном поле. Двое из мужчин держали арбалеты, направленные на бенедиктинцев.
Между ними стоял граф Леопольд фон Вартенберг.
— Ты посмотри, вот мы и разыскали логово осквернителей, — бросил он невозмутимо. — Палачу в Вайльхайме грех жаловаться на заработок в этом году. Для столь мерзкого преступления простого костра явно не хватит.
Воскресенье 20 июня 1666 года от Рождества Христова, ночь
Симон вздрогнул. Над ним склонился с заботливым видом восставший из мертвых. Под черной рясой торчал, словно живой, маленький горбик, правая рука стискивала серебряную рукоять прогулочной трости.
«Этого не может быть! — в отчаянии думал Симон. — Ты умер! Я сам видел тебя на кладбище, обугленного!»
Но вместо почернелого трупа, который лекарь осматривал еще пару дней назад, этот Виргилиус был живым и невредимым. По лицу его блуждала ухмылка, а сам часовщик склонил голову набок, словно он с интересом наблюдал за парализованным пациентом.
— Мне привиделось или я действительно заметил легкую дрожь? — проговорил часовщик хриплым голосом. — Интересно посмотреть, прекратится ли со временем действие яда. К сожалению, нам этого эксперимента уже не провести. А жаль, жаль…
— Ннхх…
Собравшись с силами, Симон впервые за это время смог издать хоть какой-то звук. От напряжения у него едва не потемнело в глазах.
— Папа? — боязливо позвал маленький Петер.
Дети сидели на каменном полу рядом с отцом и ощупывали его лицо.
— Папа заболел?
— Папа здоров. Он просто отдыхает, ему предстоит долгий путь.
Виргилиус поднялся и проковылял, опираясь на трость, к Авроре, неподвижно стоявшей посреди комнаты. Челюсть у нее больше не двигалась, и скрип внутри тоже прекратился. Она снова стала безжизненным автоматом, у которого кончился завод.
— Вообще-то я думал, что маленький цирюльник навсегда останется парализованным, — сокрушенно пробормотал Виргилиус и повернулся к Авроре. — Я уже решил, что сделаю для тебя приятеля. Куклу. Хотя ты скоро и перестанешь таковой быть.
Он с показной растерянностью наклонился ко рту Авроры, будто кукла что-то прошептала ему на ухо.
— Считаешь, я невежлив? И даже не представил тебя?.. Прости, конечно, ты права.
Виргилиус поклонился Симону и показал на скалящийся автомат:
— Господин цирюльник, это Элизабет, самое красивое и прелестное создание, какое я встречал в жизни. Я зову ее Авророй, утренней зарей. Подходящее имя, не правда ли?
Он улыбнулся, но Симон видел, как увлажнились у него глаза.
— Рассказать ему о нас, Элизабет? — продолжал часовщик. — Точно? Ну, как пожелаешь…
Он помедлил немного, прежде чем начал рассказывать.
— Я познакомился с милой Авророй в юности, когда учился в университете Зальцбурга; там же учился и мой старший брат, Маурус. Он вечно бранил меня, потому что я пренебрегал учебой и все время проводил с Элизабет. Глупец! Он до сих пор не понял, что она для меня значит. Я любил, нет, я… люблю ее.
Виргилиус замолчал и невидящим взором уставился на полки с черепами, драгоценными камнями, астролябиями и механизмами. Голос у него задрожал, точно ему выжгло горло горячим воздухом. Лишь через некоторое время часовщик словно очнулся от сна и снова наклонился к кукле.
— Как ты сказала? — Он изобразил удивление. — Рассказать этому любезному цирюльнику о нашей маленькой тайне? Но… ты же знаешь, как мне больно! — Решительно кивнул. — Хорошо, как скажешь. Я и вправду молчал слишком долго. А душа черствеет, если молчать слишком долго, правда ведь?
Взгляд у Виргилиуса омрачился, словно глаза ему заволокло тучами.
— Элизабет умерла, — проговорил он тихо. — Просто так, как роза в холодную зиму. Чума. Вот уже тридцать лет, как она забрала ее у меня. Я… все тогда испробовал. Но все мои знания, мой ум, которым я так кичился, — все оказалось бессильным, я не смог ей помочь.
Виргилиус вдруг размахнулся тростью и снес с полки астролябию, а с нею — несколько механизмов. Детали со звоном посыпались на пол, грохот ударом молота разнесся по подземелью.
— Что толку нам от этой науки, если мы не в состоянии спасти единственную жизнь, которая что-то для нас значит?! — закричал он так громко, что дети с плачем прижались к Симону. Слезы мелким бисером покатились по щекам Виргилиуса. — Что за шутку сыграл с нами Господь, дав нам возможность думать и помнить!.. После смерти Элизабет я объездил весь мир в поисках средства, дарующего жизнь. Я был в Африке, Аравии, Вест-Индии — всюду! Но все, что я оттуда привез, это… весь этот хлам!
Он с отвращением взял с полки длинный рог, и Симон решил уже, что Виргилиус решил его заколоть. Вместо этого часовщик отшвырнул рог в сторону и, словно обезумев, принялся колотить тростью по остальным полкам.
— Один только хлам, и я забивал им свою сокровищницу! — визжал он. — Всё дрянь! Мы только и делаем, что глазеем на них, а сами не в состоянии создать ничего живого! Всё это — лишь жалкое подражание Божьему промыслу! Всё…
Он замолчал и неожиданно уронил трость. В наступившей вдруг тишине дети заплакали еще громче. Они прижались к отцу и в страхе смотрели на маленького злобного горбуна.
— Мне… мне жаль, Элизабет. — Виргилиус снова понизил голос. — Я и не думал пугать детишек. Может, ты их утешишь? Я знаю, ты можешь…
Он обошел куклу и покрутил несколько колесиков у нее в спине. Аврора тотчас заиграла знакомую мелодию и закружила со скрипом по комнате. Она словно танцевала. Дети и вправду вскоре успокоились, а маленький Пауль даже захихикал от восторга, когда кукла похлопала жестяными ресницами.
— Господь свидетель, я пытался забыть Элизабет! — пробормотал Виргилиус, прислонившись к стене рядом с Симоном и уставившись перед собой. — Год за годом… Но у меня не получилось. Внешне я был спокоен и покладист, но внутри у меня все бурлило. После долгих лет странствий брат устроил меня в этом монастыре. Чокнутым часовщиком! Маурус, наверное, думал, что я излечился наконец от душевных страданий…
Он тихо рассмеялся.
— Я начал собирать автоматы для этих безмозглых монахов. Игрушки в саду, чтобы они глазели на них. Создал этот огненный порошок. Мастерил духовые ружья, стреляющие с помощью одного лишь воздуха, певчих птичек из металла… Все, лишь бы не думать о ней. И наконец, когда сумасшествие едва меня не уничтожило, меня осенила спасительная мысль! Я создал себе новую Аврору. По памяти собрал автомат, похожий на Элизабет, точно близнец!
Виргилиус медленно покачал головой в такт музыке, потом стал притопывать ногами. В конце концов горбатый часовщик пустился, прихрамывая, по комнате, взял куклу за руки и закружился с ней, словно в придворном танце.
— Раз, два, три, раз, два, три… — приговаривал он в ритм.
Симон между тем чувствовал, как онемение и вправду начало постепенно ослабевать. Если напрячься, получалось даже пошевелить несколькими пальцами. Он украдкой напрягал мышцы, надеясь, что Виргилиус ничего не заметит.
Когда автомат замедлился и музыка наконец смолкла, часовщик церемонно поклонился перед Авророй и тяжело вздохнул.
— Знаю, Элизабет, — отмахнулся он. — Это маскарад, и не более того. Говоришь, что ты мертва? И разумеется, этот хитрый цирюльник тоже об этом знает… Но сказать тебе, чего он не знает?
Он подмигнул Симону. Лекарю между тем удалось пошевелить правой рукой.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97
