— Видимо, так на него повлиял семинар, — заметил я.
— И это несмотря на полную нелепость этого мероприятия, — сказал Холмс.
Отойдя от огня, он весело потер руки, прежде чем вытащить из жилетного кармана часы и взглянуть на циферблат:
— Почти двадцать пять минут восьмого, Ватсон! — Положив часы в карман, он улыбнулся, потом сосредоточенно прищурился: — Ближайший пригородный поезд отходит от вокзала Кингс-кросс в десять часов четыре минуты. Я собираюсь успеть на него.
Я решил было воспротивиться, в полной мере ощущая всю бесполезность попытки, но Холмс уже повернулся и деловитым шагом направился к двери.
— Могу я попросить вас об одолжении, дружок? — бросил он мне через плечо. — Не возьмете ли вы на себя труд запаковать какую-нибудь подходящую одежду? Только, пожалуйста, не забудьте, что Йоркшир вовсе не принадлежит к числу мест с особо мягким климатом, тем более в это время года!
И с этими словами он, хлопнув дверью, скрылся в своей комнате.
Я взглянул на послание у меня в руках. Я никогда не уставал удивляться тому, какая малость способна была приводить моего друга в состояние крайней степени возбуждения и с какой быстротой достигал он этой степени. Черта столь же завидная, сколь и удручающая, ибо его прекрасное настроение в периоды занятости сменялось глубочайшей депрессией, когда в расследованиях образовывался перерыв. Временами Шерлок Холмс походил не столько на зрелого сыщика, сколько на наивного школьника, — так откровенны и ярки были все его реакции и душевные движения.
Я принялся собирать спальные принадлежности для нас обоих и одежду на несколько дней пребывания вне дома. С появлением Холмса мы тут же, без долгих разговоров, выбрались на холодную вечернюю улицу.
Без пяти десять мы сели в поезд, где немедленно разошлись по спальным купе. В положенное время поезд отошел от вокзала Кингс-кросс и начал свое движение на север, в сторону Йоркшира. Мерное покачивание вагона убаюкивало, меня клонило в сон. Я вглядывался в темноту за окном и видел, что с каждой милей туман зловеще густел.
В Лидс мы прибыли наутро в пятнадцать минут седьмого.
Покачивание вагона действовало на меня умиротворяюще и казалось даже уютным, почему я и выспался прилично. Чего, по-видимому, нельзя было сказать о Холмсе: когда утром я увидел его в коридоре, он выглядел бледным, осунувшимся, а глаза с набрякшими под ними мешками казались тусклыми. Он был уже полностью одет и готов, сойдя с поезда, начать новый этап нашего путешествия.
— Хорошо выспались, дружок? — осведомился он тоном, не столько предполагавшим ответ, сколько выражавшим его неудовольствие тем, что задать мне этот вопрос он смог, по его мнению, слишком поздно.
— Хорошо, — отвечал я, — а вы как спали?
В ответ он чуть поморщился и натянул перчатки.
— Как вам известно, — сказал он, — я не терплю периодов вынужденного безделья, когда не вижу вокруг ничего, что было бы достойно моего внимания. — Он похлопал рукой об руку, и лицо его под дорожным прикрывающим уши кепи внезапно прояснилось. — Так или иначе, до пункта назначения остается только пятнадцать миль! Поезд туда будет через полчаса. — С этими словами он поднял свою сумку и пошел по коридору к выходу.
Хэрроугейт — прелестный городок, где оживленные улицы пересекаются благоустроенным шоссе и окаймляются зеленой полосой возделанных полей, называемой «Двести акров» или же попросту «Глушь». Пейзажи ее и проступали из утреннего тумана, когда мы приближались к станции.
Далее последовала бодрящая пешая прогулка по городу, после чего мы очутились в отделении местной полиции как раз в тот момент, когда часы пробили десять. Нас приветствовал высокий кряжистый полицейский в форме сержанта, чье румяное лицо, равно как и глаза, выражало живейшее любопытство.
— Так зачем мы вам понадобились, джентльмены, в столь прекрасное утро?
Я объяснил ему, что мой друг накануне телеграфировал инспектору Джеральду Джону Макинсону о нашем скором прибытии.
— Так вы, значит, мистер Шерлок Холмс? — сказал полисмен.
Мой друг поставил сумку на ступеньку лестницы и, сняв с правой руки перчатку, протянул сержанту руку.
— Он самый, — подтвердил Холмс.
Тот улыбнулся улыбкой, как мне показалось, несколько принужденной и пожал протянутую ему руку.
— А вы, должно быть, мистер Ватсон, — сказал он, поворачиваясь ко мне.
— Вообще-то я доктор Ватсон, — сказал я, пожимая его руку.
Пожатие его было таким же неуклюжим, как и его манеры.
— А я сержант Хьюитт. Пойдемте в комнаты! — Он разом поднял обе наши сумки со спальными принадлежностями. — Чай у нас свежий, а я вам быстренько сейчас тосты приготовлю. Инспектор Макинсон скоро будет. Подождите его, пожалуйста, будьте любезны!
Он проводил нас в небольшую комнату с круглым столом, окруженным стульями. Поставив на один из них наши сумки, он помог нам раздеться — принял наши пальто и головные уборы и повесил все это на вешалку возле горящего камина.
— Чай сейчас будет. Тостов хотите?
— С большим удовольствием, — отвечал Холмс.
— Ну, тогда тосты…
Речь его была прервана хлопком входной двери, и он отвернулся, прислушиваясь:
— А-а, это инспектор Макинсон приехал! — Он вновь повернулся к нам: — Я сейчас вернусь!
Хьюитт отступил, пропуская в дверь коротенького господина, чьи жесткие усы топорщились самым необыкновенным образом. Сняв котелок, господин сделал знак сержанту, и тот попятился к двери, которую, выйдя, бесшумно прикрыл за собой.
— Доброе утро, джентльмены, — сказал господин, протягивая для рукопожатия руку без перчатки, оказавшуюся совершенно ледяной на ощупь. — Джеральд Макинсон!
Мы представились, после чего расположились возле огня.
— Я крайне рад вновь встретиться с вами, мистер Холмс, сэр, — заговорил Макинсон, энергично потирая руки перед пламенем камина, — пусть обстоятельства нашей встречи не слишком-то радостны.
— Хоть «терпение», а по-французски «пасьянс», стало наименованием карточной игры, подарившей мне немало приятных часов, — с тонкой улыбкой заметил Холмс, — боюсь, к числу моих добродетелей оно не принадлежит, почему я и попрошу вас хотя бы намеком объяснить мне суть дела. Если я не ошибаюсь, с момента нашего выезда из Лондона события получили продолжение.
— Именно, именно! Дело, джентльмены, в общем обстоит так. Без малого две недели назад, второго ноября, если говорить точно, был найден труп Теренса Уэзеролла, человека весьма известного в городе, домовладельца. Труп обнаружил один из его жильцов. Уэзеролла убили.
