— Инспектор? — сказала она. — Извините. У нас тут небольшое происшествие. Я как раз собиралась вам звонить.
Робин посмотрел на нее, ухмыльнулся и вернулся к своему занятию.
— Констебль с вами? — спокойно спросил Линли.
— Конечно. Вы только что с ним говорили.
— Я имею в виду — сейчас. Он в одной с вами комнате?
Барбара увидела, что Робин снова поднял на нее глаза, вопросительно наклонил голову. Барбара пожала плечами, а Линли ответила:
— Да. — Но осознала, что произнесла это слово с повышением тона, превратив утверждение в вопрос. Робин опять занялся делом.
Линли сказал кому-то у себя в кабинете:
— Он с ней. — А затем отрывисто, непривычным голосом продолжал: — Слушайте внимательно, Барбара. Сохраняйте спокойствие. Велика вероятность, что Робин Пейн тот, кого мы ищем.
Барбара словно приросла к полу. Она не смогла бы отреагировать, даже если бы попыталась. Она открыла рот и каким-то образом выдавила из себя:
— Да, сэр.
— Он все еще там? В этой комнате? С вами?
— О да.
Барбара метнула взгляд на Робина, который, сидя на корточках, складывал стопкой фотоальбомы.
— Он написал первые записки, — продолжал Линли. — Он написал имя Шарлотты и номер дела на обороте фотографий с места обнаружения трупа. Сент-Джеймс все исследовал. Почерк совпадает. И у нас есть подтверждение из Амсфордского отдела, что Пейн действительно делал надписи на обороте тех фотографий.
— Ясно, — сказала Барбара.
Робин приводил в порядок «Монополию».
— Мы проследили его передвижения за последние несколько недель, — продолжал Линли. — У него был отпуск, Барбара, который позволил ему находиться в Лондоне.
— Вот новость так новость, — заметила Барбара. Теперь, после слов Линли, она услышала наконец то, что должна была услышать раньше и что услышала бы, не будь так ослеплена мыслью — или мечтой, ты, дура? — о возможном интересе к себе мужчины. Барбара отчетливо вспомнила три реплики и уловила в них противоречие, которое должно было давно зажечь в ее мозгу красный сигнал тревоги.
— Я стал им три недели назад. Когда закончил курсы, — звучал голос Робина.
Но вот что сказала Селия:
— Когда на прошлой неделе он вернулся с>курсов…
И вот что кричала Коррин:
— Потому что я звонила… но его там не было. И последнее было самым весомым. Слова эти эхом отдавались в голове Барбары. Его там не было, его там не было, его там не было — на курсах подготовки детективов. Потому что он был в Лондоне, осуществляя свой план: следил за Шарлоттой, за Лео, знакомился с маршрутами детей и обмозговывал способ их похитить.
— Барбара. Вы здесь? — раздался голос Линли. — Вы меня слышите?
— Да-да, сэр. Вполне, — отозвалась Барбара. — Я хорошо вас слышу. — Она прочистила горло, потому что чувствовала — голос ее звучит странно. — Я только перебирала все «почему» и «зачем». Вы понимаете, что я имею в виду.
— Его мотив? Где-то там есть еще один ребенок. Помимо Шарлотты и Лео, у Лаксфорда есть третий ребенок. Пейн его знает. Или знает его мать. Вот какого сообщения он ждет от Лаксфорда. Вот чего он хотел с самого начала.
Барбара следила взглядом за Робином. Он собирал рассыпавшуюся коллекцию свечей: красная, золотистая, серебряная, розовая, голубая. Как это может быть? — гадала она. Этот Робин совсем не отличался от того, который обнимал ее, целовал, изображал, будто хочет ее. Продолжая подыгрывать Линли, но все еще цепляясь за малейший шанс, она сказала:
— Значит, факты абсолютно однозначны? В смысле, Харви выглядел таким чертовски чистым, ведь так? Конечно, мы с самого начала вышли на Уилтшир, но в остальном… Черт, сэр, мне не хочется тянуть вас назад, но вы все проверили?
— Уверены ли мы, что Пейн тот, кого мы ищем? — уточнил Линли.
— Вопрос именно в этом, — подтвердила Барбара.
— Мы в волоске от уверенности. Осталось сверить отпечаток пальца.
— Это какой же?
— Который Сент-Джеймс нашел внутри магнитофона. Мы везем его в Уилтшир…
— Сейчас?
— Сейчас. Нам нужно подтверждение от Амсфордского отделения по расследованию убийств. Его отпечатки есть там в личном деле. Когда мы получим подтверждение, мы будем полностью уверены.
— А потом?
— Потом — ничего.
— Почему?
— Он должен привести нас к мальчику. Если мы арестуем Пейна до этого, мы рискуем потерять ребенка. Когда газета Лаксфорда выйдет утром без статьи, которую хочет увидеть в ней Пейн, он должен будет поехать к мальчику. Тогда мы его и задержим.
Линли продолжал говорить — негромко и настойчиво: она должна вести себя как раньше. Сказал, что безопасность Лео Лаксфорда превыше всего. Подчеркнул, что они должны ждать и ничего не предпринимать и позволить Пейну привести их к месту заточения мальчика. Линли прибавил, что как только они получат подтверждение в отношении отпечатка, Амсфордский отдел установит за домом наблюдение. И еще раз повторил: до этого ей придется вести себя как обычно.
— Мы с Уинстоном немедленно выезжаем в Уилтшир, — сообщил ей Линли. — Вы там справитесь? Сможете сделать вид, будто все в порядке? Вернуться к тому, чем занимались до моего звонка?
— Думаю, да, — ответила Барбара, гадая, как, интересно, ей это удастся.
— Отлично, — сказал Линли. — Значит, пусть пребывает в заблуждении, что мы переключились на Алистера Харви. А вы продолжайте делать что делали.
— Да. Хорошо. — И, помолчав, она для пущей убедительности добавила, как бы отвечая на еще какие-то слова Линли: — Завтра утром? Ясно. Нет проблем. Как только вы прищучите Харви, он укажет, где держит мальчика. Здесь я вам больше не понадоблюсь, — что тут искать? К которому часу вы ждете меня в Ярде?
— Молодец, Барбара, — сказал Линли. — Держитесь. Мы едем.
Барбара дала отбой и посмотрела на Робина. Ей хотелось наброситься на него и выбить из него правду и подлинную сущность. И ей хотелось, чтобы в результате этого битья Робин стал таким, каким казался ей поначалу. Но она осознавала свое теперешнее бессилие. Жизнь Лео Лаксфорда была гораздо важнее понимания того, что стояло за двухминутными судорожными объятиями в окружении полотенец и простыней, вывалившихся из стенного шкафа. И Барбара спросила:
— Отнести телефон?..
Робин посмотрел на нее, и тут Барбара нашла объяснение его страстному желанию готовить ей ужин, прибирать за ней, возиться с ней и отвлекать от того, что она вывалила из бельевого шкафа. Он как раз собрал свечи. Он готовился положить их назад, в шкаф. Но среди этих свечей была одна, серебристая, которая оказалась вовсе и не свечой. Это была часть флейты. Флейты Шарлотты Боуэн.
