героев, вскоре умерли сами… О боже!..
Буайе побледнел.
Марцио сделал вывод, что только в этот момент француз заметил, насколько компрометирующим было это утверждение, звучавшее теперь, постфактум, как угроза, которая к тому же еще и осуществилась каким-то образом. Он обратился к Карузо:
— После истории о том, что автор хотел избавиться от своего детектива, вероятность самоубийства уменьшается, не находишь? Зачеркнутая фраза и добавленное слово «конец» в рукописи мне кажутся немного не соответствующими воле автора, изъявившего желание покончить с Брицци раз и навсегда.
— Кто знает… — задумчиво ответил полицейский. Он снова сосредоточился на фотографе. — Вы знаете сумму вознаграждения, полагавшегося Галеаццо за переход в издательский дом вашего приятеля?
Монтекристо заметил: француз, казалось, чувствовал себя все сильнее не в своей тарелке, как будто понял, что сказал больше, чем следовало, не имея теперь возможности никак это исправить.
— Синьор Буайе? — настаивал Карузо, голос которого внезапно стал более агрессивным.
— Полтора миллиона евро за три романа.
Карузо присвистнул.
— Да это огромная куча денег… Кто-нибудь еще был в курсе этих переговоров? Его итальянский издатель, например?
— Насколько мне известно, нет. Но Галеаццо мог сообщить об этом своей семье. Не знаю, поверьте мне.
Излишняя сдержанность фотографа подсказала Монтекристо, что вопрос с контрактом был гораздо более щекотливым, чем казалось. Буайе всячески увиливал от обсуждения деталей, которые казались все более коварными в отношении Мишеля Анастазии.
— Контракт с вашим приятелем уже был подписан, верно? — догадался книготорговец.
Тибо изменился в лице.
— Похоже, что да, — прокомментировал Карузо.
— Когда?
— Примерно месяц назад, — признался француз, опустив глаза.
— Галеаццо уже получил аванс? Отвечайте. Мне достаточно проверить его счета, чтобы узнать это. Вы поможете мне сэкономить драгоценное время.
— Да, — подтвердил француз. — Треть этой суммы ему перевели за пару дней до того совещания, на котором Аристид спутал все карты.
— Полмиллиона евро — это большая сумма. Немалая инвестиция, — заметил инспектор, бросив напряженный взгляд на книготорговца. — У тебя еще есть вопросы?
— На данный момент нет.
— Тогда проводим синьора в зал ресторана.
Буайе вышел, не взглянув на труп автора детективов.
Выйдя наружу, Карузо поприветствовал человека, которого капитан оставил на страже, и, показав ему удостоверение, сказал:
— Это очень важно. Не впускайте никого без моего разрешения.
— Будьте спокойны, — ответил матрос.
— Думаю, что мне тоже понадобится такая, — произнес полицейский, указывая на его рацию.
— Если хотите, я прямо сейчас попрошу капитана предоставить вам ее.
— Да, спасибо. Передайте ему, что мы идем в зал ресторана.
Трое мужчин направились в коридор. Внезапно Карузо замедлил шаг, отстав ровно настолько, чтобы между ним с Монтекристо и французским фотографом оставалось несколько метров.
— Ну что ж, я бы сказал, что первый подозреваемый у нас уже есть, и мотив у него нешуточный, — тихо произнес Флавио. — Как скажется на продаже книги смерть ее автора в результате убийства?
— Ну, смотри, для автора детективов лучшего маркетинга и не придумаешь. И то, как он умер… причем на круизном лайнере… Готово дело. Как только новость разлетится, вот увидишь, книги Галеаццо будут раскупаться как горячие пирожки. И здесь, и во Франции.
— Значит, подозреваемых как минимум двое: Анастазиа и Польпичелла.
— Ага. Особенно если учесть, что именно Польпичелла привез это проклятое вино.
— Кто-нибудь знал, что я буду на борту? И главное — знал, кто я по профессии?
— Да. Я сказал об этом Кармен Маццалупо, менеджеру по связям с общественностью Польпичеллы. Уверен, что она сообщила своему начальнику безо всякого злого умысла. Значит, Джанроберто Польпичелла точно знал, что на борту будет находиться полицейский.
Карузо кивнул, затем схватил Монтекристо под руку, вынуждая его остановиться.
— Прежде чем идти дальше, избавь меня от одной мысли: это не ты, правда? — Он пристально посмотрел в глаза книготорговца.
Марцио выдержал его взгляд в течение нескольких секунд, потом спросил:
— Ты серьезно?
— Да.
— Иди в зад, Карузо.
Инспектор улыбнулся.
— Хорошо. Мне необходимо было от тебя это услышать.
— Итак, каковы наши дальнейшие шаги?
— Попросим выдать нам пару раций, а потом ты мне поможешь обыскать комнату Галеаццо.
ГЛАВА 35
Каюта Аристида Галеаццо была заперта. Карузо взял у капитана мастер-ключ, открыл дверь и вместе с Монтекристо вошел в комнату. Хватило беглого взгляда, чтобы заметить любопытную деталь: казалось, здесь проживал только один человек. И действительно, за несколько минут двое вошедших поняли, что все находящиеся здесь вещи принадлежали писателю.
— Они что, спали с женой в разных каютах? Если так, то это многое говорит об их отношениях, — заметил Карузо, открывая кожаную сумку, которую Галеаццо использовал как чемодан.
— Да уж. Не завидую синьоре. Жить бок о бок с таким спесивцем наверняка было непросто, — добавил Монтекристо, осматривая портфель.
— Ох-ох! — воскликнул Карузо через несколько секунд.
Монтекристо повернулся к полицейскому, державшему в руках маленький современный пистолет.
— Ты нашел его в сумке?
Тот кивнул.
— Завернутый в носовой платок «Ругер» двадцать второго калибра. Настоящее сокровище!
— Почему у Галеаццо было с собой оружие?
— Хороший вопрос. — Карузо вытащил магазин и несколько секунд изучал его. — Он полон. Все патроны на месте, нет ни одного недостающего.
— Возможно, он купил его для самообороны?
— Возможно. Но почему тогда оставил здесь? И значит, он чувствовал необходимость защищаться? От кого?
— Ну, для начала нам надо понять, действительно ли это его пистолет. Серийный номер зачищен?
Инспектор повертел пистолет в руках, на которых были перчатки.
— Нет, серийный номер здесь, он цел и хорошо виден.
— Как-то даже не в его стиле… Я представлял его скорее с револьвером, а не с полуавтоматом.
— Если пистолет действительно его, гипотеза о самоубийстве полностью разваливается. Разве не проще было застрелиться, чем инсценировать весь этот спектакль?
— Теоретически да. Но у нас на руках пока слишком мало данных, чтобы сделать вывод.
— Верно, — сказал Карузо, разрядив магазин пистолета и отправив все патроны в пластиковый пакет, который он запечатал и положил себе в карман. — Ну что ж, давай продолжим поиски.
Книготорговец вернулся к изучению документов в портфеле. Один из них привлек его внимание: акт об учреждении траста, заверенный нотариусом. Доверительный управляющий, мальтийский адвокат, получил распоряжение о том, что в случае смерти учредителя траста, Аристида Галеаццо, крупные суммы, недвижимое имущество, авторские права на двадцать произведений и планы накопления капиталов переходят доктору Марине Бентивольо. Профессор была, по сути, единственным бенефициаром траста.
— А вот и жареным запахло… Иди сюда, посмотри, — позвал он Карузо.
Инспектор подошел и водрузил на нос очки для чтения.
— Вот вам и писатель… — пробормотал он через несколько минут.
— Разве такие схемы не используются обычно для передачи имущества третьим лицам в обход процедуры завещания?
Карузо кивнул:
— Да. Обычно этим способом пользуются те, у кого есть проблемы с законными наследниками и кто хочет обойти правила наследования. Защитив таким образом свое имущество от судебных споров. Эта работа сделана настоящими профессионалами… А кто такая эта Марина Бентивольо?
— Она профессор университета в Павии. И она здесь, на корабле. Та женщина, которая разговаривала вчера с каким-то толстым типом с длинными волосами.
— Допустим, но что связывало ее с Галеаццо? Если он обвел вокруг пальца жену и дочь, чтобы все оставить ей, должно же между ними что-то быть. Что-то серьезное. Любовь?
Марцио пожал плечами.
— Не знаю. Но если этот документ легален, — он постучал по бумаге, — то Марина Бентивольо после смерти Аристида станет ужасно богатой. И это еще не все. Похоже, Галеаццо передал ей права на «Кровавый мистраль». Так что это она будет решать дальнейшую судьбу Брицци.
