— Я читала в газетах, — сообщила мисс Титтертон, — что ей все время предлагают руку и сердце.
— Из одной петли в другую, — громко рассмеялся Харрингей.
— Не представляю себе, как можно жениться на убийце, — промолвила мисс Титтертон, — особенно когда она такая специалистка в детективных расследованиях. Всю жизнь потом будешь настороже, не странный ли вкус у твоего кофе.
— О, они все не в себе, — отрезала миссис Димсуорти. — Они все страдают от болезненной жажды славы. Знаете, сумасшедшие иногда признаются в преступлениях, которых не совершали.
— Отчего же, убийца может оказаться прекрасной женой, — заметил Харрингей. — Вот, например, Мадлен Смит — она, кстати, тоже пользовалась мышьяком — вышла замуж и счастливо прожила до старости.
— А дожил ли до преклонного возраста ее муж? — поинтересовалась мисс Титтертон. — Это гораздо существеннее.
— Я считаю, человек, убивший раз, навсегда останется убийцей, — сообщила миссис Фезерстоун. — Это становится непреодолимой страстью, как алкоголь или наркотики.
— Да, чувство власти одурманивает, — подхватила миссис Димсуорти. — Ну, лорд Питер, расскажите нам…
— Питер! — перебила ее вдовствующая герцогиня. — Пойди посмотри, что там с Джералдом. Скажи ему, что его чай уже остыл. Уверена, он в конюшне обсуждает с Фредди афтозный стоматит, или трещины в копытах, или еще что-нибудь. Это так утомительно держать лошадей — с ними все время что-нибудь случается. Элен, ты плохо воспитываешь Джералда. В детстве он был всегда таким пунктуальным. Хлопоты доставлял только Питер, но с возрастом он стал почти цивилизованным. Это все его замечательный дворецкий — чудный человек и такой интеллигентный, настоящий деспот, как бывало когда-то, и такие манеры! Он в тысячу раз лучше любого американского миллионера, очень впечатляет. Я еще удивляюсь, что он не ушел от Питера, наверное, он просто к нему привязался, то есть Бантер к Питеру, хотя, возможно, и Питер к нему тоже. Уж по крайней мере его мнение он ценит гораздо выше моего.
Уимзи тем временем воспользовался поводом покинуть гостиную и направился в сторону конюшен. Джералд, герцог Денверский, за которым по пятам шел Фредди Арбатнот, встретился ему по дороге и выслушал послание герцогини с легкой усмешкой.
— Наверное, надо идти, — заметил он. — И зачем только изобрели этот чай! Только расшатывает нервы и портит аппетит.
— Отвратительно водянистая штука, — согласился достопочтенный Фредди. — Слушай, Питер, я хотел с тобой поговорить.
— Я тоже, — поспешно откликнулся Уимзи. — довольно утомился от собравшегося общества. Может, пойдем в бильярдную и хорошо подкрепимся, перед тем как снова подвергнуться артиллерийскому обстрелу.
— Отличная мысль, — с восторгом откликнулся Фредди и бодрым шагом последовал за Уимзи в бильярдную. — Какая тоска это Рождество! — воскликнул он, опускаясь в кресло. — Собираются все, кого терпеть не можешь.
— Принесите пару виски, — обратился Уимзи к дворецкому. — И еще, Джеймс, если кто-нибудь будет спрашивать меня или мистера Арбатнота, скажите, что мы вышли на улицу. Ну, Фредди, что новенького, как говорят журналисты?
— Я шел как ищейка по следам твоего прохвоста, — ответил мистер Арбатнот. — По-моему, я скоро смогу составить тебе конкуренцию. Хотя твой приятель очень осторожен. Еще бы — почтенный семейный адвокат, и всякое такое. Однако вчера я виделся с человеком, который знает одного парня, так вот тот сказал, что Эркхарт довольно опрометчиво растранжирил однажды деньги.
— Ты уверен, Фредди?
— Не то чтобы уверен. Понимаешь, этот человек у меня в долгу за то, что я его предупредил о «Мегатериуме» до того, как все начало обваливаться, и он считает, что сможет еще чего-нибудь добиться от меня, если даст нужную информацию.
— А уж тебе, конечно, есть что продать?
— Не стану скрывать от тебя, я знаю кое-что полезное для того парня, с которым говорил мой человек, — он запутался с акциями «Бритиш Эйруэйз», и, если я сведу его с Голдбергом, тот сможет вытащить его из дыры. На Голдберга можно положиться — он кузен старого Леви, помнишь, которого убили, а все эти евреи, они стеной стоят друг за друга, и я думаю, это правильно.
— А какое отношение Леви имел ко всему этому? — спросил Уимзи, припоминая подробности уже полузабытой истории.
— Ну, видишь ли, — с некоторым волнением ответил достопочтенный Фредди, — можно сказать, я тут тоже выкинул фокус. И Рашель Леви… э-э… скоро станет миссис Фредди Арбатнот.
— Черт побери! — воскликнул Уимзи, позвонив в колокольчик. — Поздравления, и так далее. И это давно уже тянется?
— Да, — ответил Фредди, — давно. Загвоздка в том, что я христианин, то есть, по крайней мере, меня крестили, хотя я и говорил тебе, что не отличаюсь особым рвением, ну если не считать специальной фамильной скамьи в церкви и этого самого Рождества. Впрочем, дело даже не в этом, главное, что я не еврей. Тут уж ничего не поделаешь. А потом они опасаются сложностей с детьми, если таковые появятся. В общем, я сказал, что не возражаю, если их будут считать евреями, потому что, знаешь, очень выгодно иметь отношение к Леви, Голдбергу и всей их общине, особенно если это будут мальчики и пойдут они по финансовой части. А потом я окончательно добил госпожу Леви, сказав ей, что, подобно библейскому Иакову, уже отработал за Рашель почти семь лет. Ловко придумано, ты как считаешь?
— Еще два виски, Джеймс, — попросил лорд Питер. — Гениально, Фредди. Как ты додумался?
— Мне это пришло в голову в церкви, — признался Фредди, — на свадьбе Дианы Ригби. Невеста опаздывала на пятьдесят минут, и мне надо было чем-то заняться, а там кто-то оставил Библию на скамейке, я заглянул нее и решил: «Лаван Иакова обманул, но со мной такое не пройдет. В следующий же визит поставлю все точки над i». Так я и поступил, и старая леди была очень тронута.
— Как бы там ни было, ты обручен, — сказал Уимзи. — Давай выпьем за это. Надеюсь, я буду твоим шафером, Фредди, или ты собираешься пригласить кого-нибудь из синагоги?
— Ну, сама свадьба будет в синагоге. Пришлось на это пойти, — ответил Фредди, — но, я думаю, туда можно будет пригласить друзей жениха. Надеюсь, ты меня не бросишь, старик? И не забудь, там не снимают шляпу.
— Постараюсь запомнить, — сказал Уимзи, — а Бантер объяснит мне детали. Наверняка он это знает. По-моему, он знает все. Слушай, Фредди, ты не забудешь довести до конца это маленькое расследование?
— Ну что ты, дружище! Я тут же тебе сообщу, как только что-нибудь узнаю. Но, мне кажется, ты уже сейчас можешь кое на что рассчитывать.
