— Что это за собака? — спросила фру Александра.
— Не имею понятия, — с удивлением ответил портье. — У нас здесь нет никаких собак.
Они прислушались, лай продолжался. В нем явственно слышалась обида и угроза.
— Там что-то случилось, — сказал фру Александра. — Мы пройдем туда через отель. Ступайте за мной.
Они быстро вернулись в холл. Лай был слышен даже здесь. В длинных коридорах горели слабые, красноватые бра. Чтобы добраться до южной части отеля, им нужно было пройти по коридору Д.
Напугавший их собачий лай стал слышнее. Грозный, пророчащий беду, он плыл над лесом и пустошами. Тишина и безлюдность этой таинственной летней ночи усиливали его жуть. Фру Александра и портье долго прислушивались к нему.
— Кажется, это охотничья собака, — растерянно проговорил портье, он чувствовал, что должен что-то сказать. — Во всяком случае, она большая. Это слышно по лаю.
В отеле открылись несколько окон. Гости были встревожены.
Хриплый сонный голос спросил из окна:
— Там что, кого-то убили?
— Прогоните эту собаку, — приказала портье фру Александра.
Портье захватил палку, это была сломанная тележная ось, валявшаяся во дворе, и с этим оружием направился в сад. Фру Александра, кутаясь в шаль, последовала за ним. Неожиданно оба замерли на месте, затаив дыхание, так замирают люди, вдруг почуявшие опасность. В ночи прогремел выстрел, и страшный лай захлебнулся сердитым рычанием. Потом рычание затихло. Но отель был уже в тревоге. Открывались все новые окна, блестели стекла, отражая зажегшийся в комнатах свет.
Фру Александра, никогда не терявшая самообладания и присутствия духа, приказала портье пойти в сад и выяснить, что там случилось. Сама же быстрым шагом вернулась в холл. Там уже собралось несколько человек. Их напугал выстрел. Это был нервный господин в полосатой пижаме и две дамы в халатах, напуганные еще больше, чем господин в пижаме. Спустились еще несколько гостей.
Фру Александра успокоила всех обворожительной улыбкой:
— Не беспокойтесь, — сказала она. — Скорей всего, это чужая собака гонялась по лесу за дичью и кто-то из лесников выстрелом хотел спугнуть ее. А может, это браконьеры. Мы к такому привыкли. Это совершенно неопасно. Господа могут спокойно отдыхать.
И поскольку больше ничего не случилось, все кругом дышало покоем, в чем гости могли убедиться, выглянув в открытую дверь, а хозяйка была невозмутима и приветлива, все быстро успокоились и разошлись по своим комнатам. Фру Александра осталась одна в слабо освещенном холле и тогда ее веселая уверенность в себе уступила место явной растерянности. В глазах у нее появилась настороженность, она чутко прислушивалась ко всем звукам. Наконец вернулся портье.
— В саду лежит охотничья собака, ей прострелили голову, — сказал он.
— Значит, это собака, — рассеянно проговорила фру Александра и спокойно спросила: — А как она попала к нам в сад?
— Наверное, перепрыгнула через изгородь. Собаке это не трудно. Она лежала на лужайке перед южным крылом.
— Прямо посреди лужайки?
— Да. Я оттащил ее в кусты. Потом я уберу ее оттуда.
— Вы знаете, чья это собака?
— Должно быть, кого-нибудь из лесников. Я осмотрю ее, когда начнет светать.
— Откуда в нее стреляли? — спросила фру Александра. — Из леса?
Портье на мгновение задумался.
— Скорей всего, оттуда. Но не могу понять, кому это понадобилось. Собака была у нас на лужайке.
Фру Александра едва не потеряла терпения:
— Скорей всего… Что вы хотите этим сказать? — резко спросила она. — Откуда же еще и стреляли, как не из леса? Ведь не с берега же?
— Нет, но…
— Или из отеля?
Портье не ответил.
Фру Александра крепко схватила его за руку:
— Или из отеля? — повторила она.
— Вы помните, сударыня, как лаяла эта собака? — спросил портье. — Так собаки лают либо от бессильной злобы, либо когда чувствуют опасность. Почему она оказалась у нас на лужайке? Кого-то преследовала? Она лаяла, глядя на отель. Если она лаяла на вора, который хотел проникнуть в отель, ее появление в саду объяснялось бы самым естественным образом. Но я все кругом осмотрел и не обнаружил там ничего подозрительного. Ни один юр не сумел бы вскарабкаться по гладкой стене. Однако, должен сказать, что собаку, которая стояла на лужайке, было легко застрелить из окна отеля.
— Это невозможно, — решительно заявила фру Александра. — Зачем и кто стал бы в нее стрелять из отеля? Вы несете нелепицу, Петтерсон. В собаку стреляли из леса, скорей всего, кто-то из браконьеров. Они любят стрелять в собак лесников. Запомните, Петтерсон, в собаку стреляли из леса! Вам ясно?
Тон фру Александры мгновенно напомнил портье его место. Он поклонился:
— Я вас прекрасно понял, сударыня.
Вовремя этого разговора фру Александра была крайне нетерпелива, но вместе с тем и рассеяна. Ее мысли были где-то далеко. Она больше не могла скрыть, что нервничает. Объяснив портье, что отель не должен возмещать владельцу гибель собаки, она снова вернулась к тому, что ее волновало.
— Не исключено, что возле южного крыла все же что-то случилось, — сказала она. — Собака не стала бы так лаять без всякой причины.
— Господин директор все еще не вернулся? — спросил портье.
— Нет, но мне сказали, что, обойдя гаражи, он вошел в южное крыло. Должно быть, это было час назад. Идемте и все там осмотрим, но помните, Петтерсон, что бы мы там не увидели, в моем отеле не случается ничего неожиданного.
Портье уже знал по опыту, что когда фру Александра употребляет слова мой отель, возражать ей опасно.
— Я с вами совершенно согласен, сударыня, — сказал он.
Они прошли по тихим коридорам, которые были устланы мягкими коврами, заглушающими шаги. Портье шел впереди и зажигал лампы, фру Александра гасила их. Они миновали несколько коридоров, не обнаружив в них ничего необычного. Из комнат не доносилось ни звука. Гости уже снова спали. Наконец они достигли коридора Д, здесь, и зимой и летом, всегда горел свет — днем обычный, а по ночам маленькие красные лампочки, дававшие из своих углублений в стенах слабый призрачный свет, от которого стены казались ржавыми.
Как только фру Александра и портье вошли в этот коридор, они тут же увидели на ковре какой-то предмет. Издали его можно было принять за небрежно брошенный куль или спящее животное. Наклонившись над ним, фру Александра узнала своего мужа. Юаким Гордер, владелец отеля, не двигался, уткнувшись лицом в пол, словно кто-то одним ударом сшиб его с ног. Фру Александра опустилась на колени и приподняла его голову. На левом виске у чего засохла кровь. Портье наклонился к ней и наблюдал за этой сценой в немом удивлении, свойственном простым людям.
