— Этого достаточно.
— Их было шесть, я точно помню число. Шесть спичек на тарелке. Думаю, я бессознательно сосчитала их.
— Шесть. Шесть. — Эллери забегал между Андреа и Биллом. — Обожженных, да?
— О да. Шесть спичек, оторванных от картонки и использованных.
Эллери плотно сжал губы и продолжил метаться, казалось совершенно не видя ничего перед собой.
— Но, Эллери, — разочарованно заметил Билл, — какая разница, сколько спичек она видела?
Эллери отмахнулся. Андреа и Билл переглянулись сначала в смущении, а затем, когда Эллери плюхнулся в кресло и стал что-то высчитывать на пальцах, со все возрастающим возбуждением.
Наконец Квин перестал считать, и лицо его разгладилось.
— Андреа, а как было, когда вы первый раз заглянули в хижину? Я о тарелке?
— Вы имеете в виду, в восемь часов?
— Да.
— Тарелка была пуста.
— Вот это новость так новость! Вы уверены, что ничего больше не упустили? Есть тут одна загвоздка. — Эллери остановился, снял пенсне и стал постукивать им по губам.
Андреа задумалась:
— Вроде все. Думаю, это все.
— Пожалуйста, сосредоточьтесь. Стол. Постарайтесь увидеть его как тогда. Что было на нем в восемь часов?
— Пустая тарелка. Настольная лампа, выключенная, я включила ее, как, по-моему, уже говорила. Вот и все.
— А в восемь тридцать пять, когда вы вошли, — то есть перед тем, как вас ударили?
— Лампа, тарелка с шестью полуобгоревшими спичками и... о!
— О! — воскликнул Эллери. — Задели-таки мнемоническую струну?
— Было что-то еще, — пробормотала Андреа, словно во сне. — Теперь все вспомнила! На тарелке была еще картонная спичечная коробочка! Закрытая!
— А! — пропел Эллери и надел пенсне. — Интересная деталь. — Тон, каким он это произнес, и внезапно появившийся в его глазах блеск заставили Андреа и Билла со всем вниманием поглядеть на друга. — А эта спичечная коробочка, Андреа, вы что-нибудь о ней помните?
— Да нет. Только то, что она была закрыта. Обыкновенная книжечка с картонными спичками. Ну, сами знаете. Такая маленькая коробочка наподобие книжечки, где верхняя обложка заходит за полоску, о которую чиркают спички.
— Да, да. Это все, Андреа? Вы уверены?
— Я, право, не понимаю. Пожалуй, все.
Глаза Эллери блестели.
— Это заставляет нас еще раз вернуться к моменту после нападения на вас. Итак, что было на столе, когда вы пришли в себя?
— Тарелка. А на ней много таких же использованных желтых картонных спичек — вы сами видели их в тот вечер. Лампа и этот ужасный нож — в крови, со жженой пробкой на кончике.
— Ничего больше?
Она задумалась.
— Ничего. Больше ничего.
— А спичечной пачки там не было?
— Нет.
— Гм... — Эллери некоторое время пристально смотрел на Андреа. Потом поднялся и обратился к Биллу: — Как тебе понравится работенка — не отходить от Андреа ни на шаг несколько дней? Я передумал. Сейчас я должен согласиться, что некоторая опасность есть — больше, чем вчера вечером.
— Я же говорил тебе, что так оно и будет! — сердито воскликнул Билл, размахивая руками. — Андреа, что за ребячество было являться сюда так открыто. И что я, по-твоему, должен делать, Эллери?
— Забери Андреа домой. И там оставайтесь. Стань ее тенью. Не такое уж это обременительное задание, полагаю.
— Вы действительно думаете... — не очень возмущенно пробормотала Андреа.
— Так будет безопаснее, Андреа. Ох, Билл, Билл, да не стой ты как восковая фигура из музея мадам Тюссо!
Билл в мгновение ока исчез за дверью спальни и выскочил оттуда с невероятной быстротой, уже одетый и красный до корней волос.
— Минутку, — остановил его Эллери и ушел в спальню. Вернулся он с задумчивым видом, держа в руке табельное оружие полицейского — револьвер 38-го калибра. — Прихвати с собой эту железяку. Осторожно, он заряжен. Попусту с оружием не играй. Как им пользоваться, надеюсь, знаешь?
— Я имел с такими дело, — буркнул Билл.
— Господи, Андреа, что за ужас в глазах! Это просто на всякий случай. Экстренные меры безопасности. Мало ли что. А теперь ступайте. Не спускай с нее глаз, Билл!
— У нас могут быть неприятности с родными Андреа, — сказал Билл, размахивая револьвером. — Ты для этого дал мне его?
— Можешь пальнуть из него в этого безликого стража, — с иронией бросил Эллери.
Билл схватил за руку Андреа и, ухмыляясь, потащил ошеломленную девушку к выходу. Эллери быстро подошел к окну. Он стоял не шевелясь до тех пор, пока Билл и Андреа не сбежали по ступенькам вниз. Левой рукой Билл крепко держал Андреа за руку, правую не выпускал из кармана. Они вскочили в черный автомобиль и отъехали. Неопределенного вида седан сразу же двинулся по улице.
Эллери бросился к телефону в спальной комнате и вызвал междугороднего оператора. Он нетерпеливо ждал, покусывая губы.
— Алло, Де Йонг? Это говорит Эллери Квин. Да, из Нью-Йорка. Отлично, спасибо. Скажите, пожалуйста, где вещдоки по делу Люси Уилсон?
— Мама родная, вы все еще ковыряетесь в этом? — пробасил начальник полиции Трентона. — Что именно вам нужно?
— Первым делом, эта тарелка. Я видел в тот вечер, как вы ее прибрали. Тарелка со всеми этими полуобгоревшими спичками.
— А, это! Она здесь, у меня в шкафу. А что такое? — В голосе Де Йонга прозвучало нескрываемое любопытство.
— Есть одно соображение. Пока построенное на песке. Сделайте одолжение, вытащите на свет божий эту тарелку со всем ее содержимым и, — Эллери сделал паузу, — и пересчитайте, пожалуйста, спички.
— Чего-чего? — Эллери представил себе, как Де Йонг замигал от изумления. — Вы что, меня разыгрываете?
— Никогда не был более серьезным. Пересчитайте спички. И перезвоните мне. Я буду ждать. — Он дал свой номер.
Де Йонг хмыкнул и повесил трубку. В ожидании его звонка Эллери возбужденно мерил шагами комнату. Наконец телефон зазвонил.
— Ну как? — выпалил Эллери.
— Двадцать.
— Двадцать, — медленно повторил Эллери. — Так-так, что вы думаете по этому поводу? Спасибо, друг. Большое спасибо.
— Да какого черта вам это нужно? Считать спички!
Эллери рассеянно улыбнулся, что-то ответил и повесил трубку.
Некоторое время он стоял, погруженный в размышления. Затем бросился на кровать. Но вскоре поднялся, выудил сигарету из кармана пиджака. Он курил, с отсутствующим видом рассматривая свое отражение в зеркале над бюро. Затем снова завалился на кровать.
Наконец он бросил окурок в пепельницу и вышел в гостиную. Джуна убирал со столика остатки завтрака, с ухмылкой глядя на чашку Андреа.
Оторвавшись от чашки, он посмотрел на Эллери.
