Труп г-на Коямады все еще находился в полиции на тот случай, если понадобится произвести вскрытие, однако на застланном белым полотном возвышении домашнего алтаря уже стояла деревянная табличка с посмертным именем покойного и курились благовония.
По просьбе Сидзуко и сослуживцев покойного я рассказал все, что мне было известно об обстоятельствах, при которых был найден труп г-на Коямады. Все это время меня мучили стыд и раскаяние, ведь накануне я настойчиво убеждал Сидзуко не обращаться в полицию.
Что касается преступника, я нисколько не сомневался в том, что им был Сюндэй Оэ. Наверняка дело было так: как только г-н Коямада вышел от приятеля, Сюндэй направился за ним следом к мосту и там, на пристани, убил его, а труп сбросил в реку. Если принять во внимание время, когда было совершено преступление, сообщение Хонды о том, что Сюндэй обычно в это время прогуливается в районе Асакусы, а главное — то письмо, в котором он заранее сообщал о своем намерении убить г-на Коямаду, убийцей мог быть только Сюндэй, и никто другой. Никаких сомнений на этот счет у меня не было.
Но почему г-н Коямада был раздет? Почему на нем оказался этот странный, парик? Если и это было делом рук Сюндэя, то зачем ему понадобилось разыгрывать весь этот фарс? На эти вопросы я не находил ответа.
Улучив момент, я дал понять Сидзуко, что хочу переговорить с ней наедине. Словно ожидая этого, она послушно поднялась и, извинившись перед присутствующими, вышла за мной в соседнюю комнату.
Когда мы остались одни, она чуть слышно окликнула меня и порывисто припала ко мне. Глаза ее под длинными ресницами заблестели и наполнились слезами. Крупные капли одна за другой покатились по ее бледным щекам.
— Не знаю, сможете ли вы меня простить. Все произошло из-за моей беспечности. Я не думал, что он решится на такое. Я виноват, я один во всем виноват…
Почувствовав, как у меня самого на глаза наворачиваются слезы, я схватил руку рыдающей Сидзуко и, сжимая ее изо всех сил, снова и снова умолял простить меня. Это было мое первое прикосновение к Сидзуко. Я до сих пор помню тепло и упругость пальцев ее хрупкой белоснежной руки. Несмотря на трагичность ситуации, от этого прикосновения в груди у меня вспыхнуло пламя.
— Вы рассказали в полиции о письмах? — спросил я наконец, когда всхлипывания Сидзуко затихли.
— Нет, я не знала, как лучше поступить.
— Значит, пока вы ничего не рассказали?
— Нет, мне хотелось прежде посоветоваться с вами.
Я все еще не отпускал руку Сидзуко, и она стояла, по-прежнему прижавшись ко мне.
— Вы, конечно, тоже считаете, что это дело рук того человека?
— Да. Вы знаете, той ночью произошло нечто странное.
— Нечто странное?
— Воспользовавшись вашим советом, я перевела спальню на второй этаж европейского дома. Я была уверена, что уж там-то он не сможет за мною подсматривать. Но он все-таки подсматривал.
— Каким образом?
— Через окно.
С округлившимися от страха глазами при воспоминании о событиях той ночи Сидзуко стала рассказывать:
— В двенадцать часов ночи я легла в постель, но, поскольку муж все еще не возвращался, я начала беспокоиться. Мне было страшно одной в этой комнате с такими высокими потолками. Казалось, что из углов кто-то смотрит на меня. На одном из окон штора была спущена, но не до конца. Сгустившаяся за окном тьма настолько пугала меня, что я невольно стала всматриваться в темноту и вдруг увидела за окном лицо человека.
— А вам не могло это померещиться?
— Вскоре лицо исчезло, но я уверена, что это не был обман зрения. Я как сейчас вижу эти прижатые к стеклу космы, эти устремленные на меня глаза.
— Это был Хирата?
— Наверное, он. Кому же, кроме него, придет такое в голову?
После этого разговора мы с Сидзуко окончательно пришли к выводу, что в смерти г-на Коямады повинен, вне всякого сомнения, Сюндэй Оэ, он же Итиро Хирата. Кроме того, мы решили вместе заявить в полицию, что теперь преступник покушается на жизнь Сидзуко, и в связи с этим просить взять Сидзуко под защиту.
Следователем по этому делу был назначен бакалавр юридических наук Итосаки, который по счастливому стечению обстоятельств оказался членом «Общества любознательных», созданного по инициативе писателей, работающих в детективном жанре, а также медиков и юристов. Поэтому, когда мы с Сидзуко явились в полицейское управление Касагаты, где находился следственный отдел, он принял нас по-приятельски, без той сухой учтивости, которую здесь встречают обычные посетители.
Как выяснилось, Итосаки глубоко заинтересовало и озадачило это необычное дело. Он заверил нас, что сделает все возможное, чтобы найти Сюндэя Оэ, обещал устроить в доме Сидзуко засаду и, кроме того, увеличить в районе число полицейских нарядов с тем, чтобы обеспечить вдове полную безопасность. Далее, выслушав мое предостережение о том, что на немногочисленных известных фотографиях Сюндэй Оэ мало похож на самого себя, Итосаки вызвал Хонду и попросил его нарисовать словесный портрет преступника.
В течение всего следующего месяца полиция не щадя сил разыскивала Сюндэя Оэ. Я, со своей стороны, прибегнув к помощи Хонды, тоже пытался выяснить хоть что-нибудь об этом человеке, расспрашивал знакомых мне сотрудников газет и журналов, всех, кто только попадался под руку. Но Сюндэй по-прежнему не обнаруживал себя, будто владел каким-то волшебством.
Ладно бы еще он жил один, но ведь у него была жена. Так где же и как им вдвоем удавалось скрываться? Быть может, прав следователь, полагая, что они просто-напросто тайно бежали за границу?
Но тогда непонятно, почему после смерти г-на Коямады Сидзуко перестала получать письма от Сюндэя. Мог ли Сюндэй отказаться от осуществления следующего этапа своего плана, а именно: от убийства Сидзуко, и теперь был всецело поглощен заботой, как бы надежнее укрыться от полиции? Нет, такой человек, как Оэ, не мог не продумать всех деталей заранее. Стало быть, сейчас он находится в Токио и, затаившись, лишь выжидает удобный момент для расправы с Сидзуко.
По приказу начальника полицейского управления Касагаты один из сыщиков отправился на улицу Сакурагитё в Уэно, как в свое время поступил я, и побеседовал с жителями домов, соседствующих с домом № 32, в котором когда-то проживал Сюндэй. Поскольку сыщик, в отличие от меня, профана, был мастером своего дела, ему в конце концов, хотя и не без труда, удалось найти транспортную контору, которая снабдила Оэ фургоном для переезда (эта небольшая контора находится в том же районе, только на значительном отдалении от прежнего жилища Оэ), и узнать через ее владельца, куда переехал Сюндэй.
