— Итак, что же мы будем делать с этой фрау? — спросил Габор, когда они собрались уже уезжать из города.
— Самое правильное было бы пристукнуть эту гадюку, — предложил Иштван. — Одной фашистской тварью на свете меньше будет…
— Нет, Иштван, нет, дорогой. — Мы не можем с тобою устраивать самосуд. И здесь ее оставлять запертой с кляпом во рту тоже нельзя — задохнется иди с ума сойдет…
— Но не брать же нам ее с собой? — возразил Жарнаи.
— По-видимому, придется взять, а по дороге, где-нибудь на пути вероятного наступления советских войск, мы ее оставим, связанную. Сейчас тепло, не замерзнет…
Так они и сделали.
Перед отъездом из дома Иштван нацепил на входную дверь бумажку: «По распоряжению комендатуры дом закреплен за венгерским командованием». Затем для вящей предосторожности он замазал грязью номер автомашины.
— Слушайте, фрау Краммер, — сказал Габор женщине, смотревшей на него дикими, ненавидящими глазами. — Сейчас мы освободим вас от кляпа и развяжем вам ноги. Вы выйдете вместе с нами из дома и сядете в машину. Поедете с нами. Предупреждаю вас: одно лишнее движение, попытка поднять шум, крикнуть — и в то же мгновение мой денщик застрелит вас. Если вам дорога жизнь, не пытайтесь делать глупостей.
Фрау Краммер поняла, что с ней не шутят, и покорилась.
Через несколько минут они выехали из города и понеслись проселочной дорогой в сторону леса, в направлении, обратном тому, куда собирались держать путь. Они ехали навстречу приближающейся канонаде. На опушке леса фрау Краммер высадили, снова связали ей руки и ноги и посадили под деревом. В карман плаща (все документы у нее они отобрали еще раньше) Габор вложил заблаговременно написанную записку: «Это — шпионка, предательница и грабительница». Еще раз пригрозив расстрелом, если будет шуметь, покатили дальше в лес. Им пришлось сделать большой крюк, чтобы потом развернуться и поехать на запад.
В течение двух дней они колесили по округе, наталкиваясь на дорогах на скопления машин, техники и войск, потерявших единое управление и, разумеется, боеспособность.
7 мая, двигаясь на Лейтшаг, они столкнулись с небольшой колонной штабных машин, полевых раций «Р-7» и мотоциклов 7-й дивизии «Сент Ласло». Никого из штабников не удивило появление их продснабженца Габора. Более того, они тут же поручили ему возглавить колонну, страшно обрадовавшись, что нашелся офицер, кому они могут перепоручить ответственность за технику и разбегающихся солдат. Сами же они на трех штабных машинах, не медля ни минуты, укатили в западном направлении вслед за большой механизированной колонной немцев.
Габор решил, что такой поворот дела сулит ему с Иштваном определенные преимущества. Он сразу же скомандовал, чтобы шофер и радист с одной из радиомашин пересели на ДКВ, а сам с Иштваном устроился на машине полевой рации.
При первом же удобном случае они передали прямо из машины очередную разведсводку в Центр.
Так Габор и «его» колонна кочевали еще несколько дней, то попадая в «пробки», то подхватываемые бушующим на дорогах вихрем панического отступления. К ним присоединялись разрозненные подразделения каких-то разбитых или разбежавшихся венгерских частей; впрочем, многие из них «терялись» в дороге так же внезапно, как и появлялись.
Эфир был заполнен самыми противоречивыми слухами — сообщениями о конце войны, немецкими опровержениями, неизвестно от кого исходящими призывами сражаться до конца. Еще более несуразные и противоречивые слухи приносили те, с кем временно сталкивалась на дорогах колонна Габора.
Утром 12 мая пестрая колонна, возглавляемая радиомашиной Габора, вошла в австрийский городок Дейчландсберг.
Солнце ярко светило, в его лучах алели красные флаги, вывешенные над домами. В чистом утреннем воздухе отчетливо звенела гармонь, старательно выводившая известную уже всему миру «Катюшу». По улицам мирно расхаживали, пересмеиваясь и перекликаясь, солдаты. Советские солдаты!
Прибытие «боевой» колонны Габора, с машин которой выглядывали грязные, небритые лица, было встречено ими с огромным удивлением.
— Ребята! — крикнул кто-то из советских солдат. — А эти бедолаги, поди, и не знают, что война три дня как уже кончилась!..
Габор приказал «своим подчиненным» оставаться на месте, а сам попросил с помощью подвернувшегося на счастье добровольного толмача, чтобы кто-нибудь из советских солдат провел его к коменданту города.
Комендант размещался в здании городской ратуши. Высокий черноволосый подполковник с проницательными глазами на открытом приятном лице сначала отнесся недоверчиво к докладу Габора, но постепенно глаза его потеплели, а под пушистыми усами появилась добродушная улыбка.
— Что ж, значит, вы, выходит, не только задание успешно выполнили, но и даже технику, материальную часть и личный состав с собой привели. Добре, добре…
Габор попросил коменданта принять от него колонну, распорядиться, как он найдет нужным, материальной частью и людьми, а в отношении его и Иштвана запросить штаб 3-го Украинского фронта — когда и куда им явиться.
Через несколько дней Габор Деметер получил распоряжение на одной из радиомашин, оформленной на его имя, прибыть вместе с Иштваном Жарнаи в Вену и поступить в распоряжение полковника Галкина.
Операция разведгруппы «Балатон» завершилась.
Вместо эпилога
Прошло почти четверть века с тех пор, как отгремели последние залпы второй мировой войны, с того дня, как смелые разведчики Габор Деметер и Иштван Жарнаи успешно завершили свой «рейд» в тылу гитлеровских войск.
…9 августа 1967 года, 10 часов утра.
Одна из главных артерий Будапешта — прямой как стрела проспект Народной республики — утопает в зелени; от недавно политых газонов и цветников исходит неповторимый свежий аромат; все залито ярким солнечным светом…
В этот час в здании Советского консульства в присутствии приглашенных товарищей советский военный атташе при Посольстве СССР в ВНР вручил Габору Деметеру и Иштвану Жарнаи официальные справки, в которых удостоверялось, что каждый из них «с 1 марта 1945 года до окончания войны против фашистской Германии принимал активное участие в антифашистской борьбе на стороне Советской Армии, выполняя боевые задания 3-го Украинского фронта…»
В короткой и теплой речи, обращенной к виновникам этого торжества, советский военный атташе напомнил, что в грозные годы минувшей войны многие венгерские граждане проявили отвагу и мужество, выполняя свой патриотический и интернациональный долг. И к числу тех, кто внес свой вклад в священное дело антифашистской борьбы, с полным правом можно отнести и венгерских патриотов — Габора Деметера и Иштвана Жарнаи.
Ю. Заюнчковский
В ПОИСКАХ «К-17»
Резко и неожиданно погас прожектор на взлетной площадке. В самолете стало вдруг темно и холодно. В ушах что-то назойливо и больно зажужжало. Капитан Александру Брэтеску невольно поежился. Чувство тревоги перед предстоящим прыжком сковывало все мысли: «Фу, черт, никогда так ничего не боялся, как этого прыжка! — подумал он. — Надо сосредоточиться на чем-нибудь другом…» Да, с чего все это началось?..
…Холодная приволжская степь. Плен. Разведотдел какого-то советского соединения и допрос.
— Я бывший лейтенант артиллерийской батареи двенадцатой Интернациональной бригады, — помнится, начал он, но, почувствовав полное безразличие сидящих перед ним майора и лейтенанта, осекся на полуфразе. «Не верят!» И, словно боясь, что ему не дадут высказаться, он торопливо продолжал: — Однажды я нашел в кармане своей шинели записку. В ней было написано по-испански: «Лейтенант, идите в плен. Найдите разведчиков из москвичей и передайте им эти стихи от имени „К-17“».
Вперед и вверх, в пространство голубое,
До дальних звезд, до глубочайших рек,
Передо мной Зимовники без связи с полем боя,
Познай его и победи навек.
