Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 218
страшного, — успокоил приятеля Евлентьев. — Так что там у тебя?
— Ты можешь мне помочь. Задание достаточно невинное… Надо припугнуть этого типа.
— Того, у которого крутые яйца?
— Да.
— А убивать его не надо?
— Нет, не пришло время.
— Но оно придет? — уточнил Евлентьев.
— Поживем — увидим.
— Хороший пошел разговор, — Евлентьев весело взглянул на Самохина.
— Его надо хорошо припугнуть. Для начала. Он должен понять, что играет с огнем. Что есть некая сила против которой у него нет защиты.
— В чем будет заключаться это припугивание?
— Ты расстреляешь окна его квартиры. Несколько выстрелов. Но можешь выпустить всю обойму. Так будет даже лучше. И он поймет, что ходит по лезвию ножа.
— По стволу, — поправил Евлентьев.
— Не понял?
— Он поймет, что ходит по стволу, — пояснил Евлентьев. — А как он догадается, что это ты его запугиваешь?
— Об этом я сам позабочусь.
— Когда?
— Сегодня.
— Нас учили, что нужна подготовка.
— Не всегда. Ты подъедешь ночью, бабахнешь по окнам и отправишься домой спать.
— Покажешь, где эта улица, где этот дом?
— Да, прямо сейчас.
— Но еще светло?
— Я покажу тебе его окна, — и Самохин тронул машину с места. — Мы к нему и поедем.
— Поедем, — слово это Евлентьев произнес каким–то равнодушным тоном, в которое не было ни согласия посмотреть, ни готовности стрелять. Он всего лишь согласился с тем, что Самохин куда–то поедет, а он, Евлентьев, будет при этом сидеть в машине.
Ехать пришлось достаточно долго.
Сначала машина свернула на эстакаду, по Новослободской Самохин добрался до Садового кольца, свернул направо, под Триумфальную площадь, а от Министерства иностранных дел направился к Киевскому вокзалу. Оказавшись на Дорогомиловской, он снизил скорость и метров через триста въехал во двор.
Дом был большой, добротный, в свое время квартиры здесь получали люди достаточно значительные или те, кто мог прикинуться значительным. С тех пор сменилось поколение, а то и два, и теперь в доме жили потомки тех влиятельных, уважаемых, заслуженных граждан советской эпохи. Эти были помельче, победнее, какого–то сутяжного толка. И «новые русские» без большого труда уговаривали их расстаться со своими квартирами, тем более что предлагали за них неплохие деньги.
После ремонта квартиры становились совсем хорошими и постепенно наполнялись жильцами солидными, неторопливыми, молчаливыми. За них все говорили машины, на которых они приезжали, — приземистые, бесшумные, с затемненными стеклами, машины, которые выдавали новый стиль жизни, закрытый немногословный.
— Смотри, — Самохин показал рукой на угол дома. — Третий этаж. Видишь? Три окна выходят на эту сторону, три окна за углом. Не спутай только… Над его окнами бетонная лестница, видишь?
— Выйдем прогуляемся? — предложил Евлентьев.
— Ты что?! Мне здесь показываться?! Чему тебя учили?
— Стрелять.
— Окна запомнил?
— Вроде…
— Поехали, — и Самохин, не задерживаясь больше ни секунды, выехал со двора и помчался в сторону Кутузовского проспекта. Машина несколько раз дернулась, чуть было не заглохла, Самохин в спешке перепутал передачи, включил третью вместо первой, чертыхнулся, сзади раздался резкий осуждающий гудок, и мимо них, в десятке сантиметров промчался темно–зеленый джип.
— Ладно–ладно, катись, — проворчал Самохин. — Ну, так что? — повернулся он к Евлентьеву.
— Скажи мне, Гена, вот что… Ты уже расплатился со мной за эту стрельбу?
Или это был аванс?
— За эту стрельбу ты еще ничего не получил.
— А сколько получу?
— Тысячу долларов.
Евлентьев ничего не ответил, не торопясь, пересчитывал доллары в рубли, потом обратно. По его прикидкам, он должен был получить около шести миллионов рублей. Деньги неплохие, им с Анастасией при скромной жизни хватило бы на полгода без беготни по электричкам. Он уже хотел было согласиться, но не успел.
— Хорошо, полторы, — сказал Самохин, по–своему истолковав затянувшуюся паузу.
— Как скажешь, Гена… В рублях это десять миллионов, да? Но не будем же мы торговаться из–за таких пустяков. Только у меня одно условие… Это будет не сегодня. Отложим на денек–второй.
— Почему?
— По многим причинам… Я должен привыкнуть к мысли… Смириться с тем, что я выхожу на военную тропу.
— Побить стекла — это военная тропа?
— Не надо, Гена, пудрить мне мозги. Ты сам знаешь, что дело не в битье стекол. Дело в стрельбе боевыми патронами. Дело в прицельной стрельбе. И еще…
Я должен побывать в этом дворе, познакомиться с обстановкой, условиями, особенностями.
— Смотри не засветись.
— Постараюсь, Гена.
— У тебя есть машина?
— Нет.
— Как же будешь смываться?
— Не знаю, пока не знаю.
Самохин свернул перед самой станцией метро «Кутузовская» вправо и, проехав сотню метров по тихому, безлюдному переулку, остановился. Некоторое время смотрел в зеркало заднего обзора, убедившись, что ничего подозрительного нет, снова заговорил, не глядя на Евлентьева.
— Считай, что эта машина твоя. Я тебе ее оставляю, прямо сейчас. Сам доберусь на метро. В бардачке все документы. Они выписаны на твое имя. Права, техпаспорт… Там только твоей подписи не хватает.
— Когда же ты успел?!
— Работаем, старик, работаем, — улыбка чуть тронула тонковатые губы Самохина. — Там же, в бардачке, лежит «Макаров» с одной обоймой. Этого тебе хватит. Дело сделаешь, пистолет выброси.
— Выброшу, — кивнул Евлентьев.
— Постарайся хорошо выбросить. Чтобы не нашли.
— Понял, Гена. Я все понял. Как долго я могу пользоваться этой машиной?
— Пока мы работаем вместе, она твоя.
— Потом отнимешь?
— Не думай об этом, старик… Отработаешь. Если уж очень прикипишь к ней…
Подарю.
— Насовсем?! — с преувеличенным восторгом воскликнул Евлентьев, и Самохин чутко уловил издевку в его голосе.
— Вопросы есть? — спросил он сухо.
— Нет, Гена, я сообразительный. Я понятливый, Гена.
— Тогда будь здоров. — И Самохин, выйдя из машины, быстро зашагал к станции метро, скрытой за деревьями. Пока они сидели в машине, прошел небольшой весенний дождь, и свежая листва слегка поблескивала влажно и свежо. Самохин поднял воротник куртки, провел руками по волосам, перебежал через проезжую часть и скрылся за деревьями.
На Евлентьева он так и не оглянулся.
— Ну что ж, Гена… Будь здоров, — вслух проговорил Евлентьев и потянулся к бардачку проверить, все ли там в порядке, все ли на месте из того, о чем только что сказал Самохин.
Осторожным становился Евлентьев, предусмотрительным.
* * *
На следующее утро Евлентьев пораньше отправился к банку Самохина. Ему хотелось посмотреть на своего приятеля в привычном для того облике, в привычном окружении. Он заранее подъехал на площадку перед банком и пристроился за темно–зеленым джипом. Подходили сотрудники, посверкивая начищенными туфельками, хромированными уголками чемоданчиков, пробегали девушки в распахнутых плащах и коротких юбчонках, но и тех и других было немного, совсем немного.
Черный «Мерседес» подошел, когда до девяти оставалось ровно пять минут.
Наверняка машина была вымыта этим же утром, на стекле
Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 218
