– Вернулась? – проговорил он и повел плечом, сбросив мою руку. Это меня уязвило: что могло произойти с тех пор, как я уехала? Не он ли говорил, как много я для него значу? Или, может, Тахир обиделся на то, что я отказалась следовать за ним сюда и предпочла работу в лаборатории Таны? Но ведь очевидно же, что там от меня гораздо больше пользы, чем здесь!
Он медленно повернулся, поднял глаза, и я едва не взвизгнула от ужаса: белки его приобрели розовый оттенок.
– Боже мой! – все же вырвалось у меня.
– Вот поэтому лучше не подходи близко. – Голос Тахира звучал тихо, как будто каждое слово давалось ему с трудом. – Мы ошиблись: вирус действует не только на малагасийцев.
– Я знаю.
– Знаешь? Как это?
– В Тане зафиксированы случаи заболевания европейских туристов. Я так много хотела тебе рассказать… Почему ты на ногах?
– Боюсь, если лягу, больше не смогу подняться.
– Ты упадешь, если не ляжешь! – возразила я.
Не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, я взяла Тахира за плечи и подтолкнула к койке, стоявшей у окна. Я могу потерять Тахира! Страх представлялся мне скользким чудовищем с холодными пупырчатыми щупальцами, и сейчас они залезали мне за шиворот и обвивали грудь и шею. Уложив кашмирца, я бегло его осмотрела. Помимо розовых белков налицо все признаки «красной лихорадки», включая увеличенные лимфоузлы, бледность и влажность кожных покровов и ригидность мышц. Мне не требовалось термометра, чтобы понять, насколько высока температура – никак не ниже тридцати восьми.
– Сухость во рту чувствуешь? – спросила я. – Ломоту в суставах?
Тахир кивнул: каждое движение причиняло боль.
– Голова раскалывается, – едва ворочая языком, сказал он.
– Тебе нужно отдохнуть, но постарайся не засыпать, хорошо?
– Может, подскажешь, как это сделать?
Я надеялась, что испытываемый мною ужас внешне никак не проявляется. Я привыкла видеть Тахира сильным – казалось, ничто не способно его свалить. То же было и с Иваном, однако маленькому кусочку свинца удалось уничтожить эту мощную, бьющую ключом жизнь. В случае Тахира враг был прямо-таки микроскопических размеров, но он убивал лишь немногим медленнее пули.
– Я знаю как! – ответила я и выскочила на улицу. Короткая пробежка по вымершей улице показалась мне длиной с марафонскую дистанцию. Влетев в хижину, я закричала:
– Вуалау!
Мальчишка резво выскочил из-за стола, за которым сидела вся его семья.
– Тумпуку? – сверкая глазенками, взволнованно отозвался он.
– Ты не занят?
Мальчишка бросил взгляд через плечо. По напряженным лицам родителей я видела, что мой визит им отнюдь не в радость.
– Что-то случиться? – спросил Крысенок.
– Посидишь с Радуку?
– Радуку заболел?
– Да.
– Вы говорить, что…
– Видимо, я ошиблась, – перебила я. – Вирус действует не только на малагасийцев.
Обернувшись к родственникам, Вуалау застрекотал на своем языке. Они заволновались, но не произнесли ни слова, глядя на меня своими огромными глазами, такими же блестящими, как у Крысенка. Я невольно отметила, что, слава богу, их белки в порядке.
– Ты вылечить Радуку? – спросил мальчик, снова обращаясь ко мне.
– Обязательно, – ответила я. Обещание далось мне легко: другого выхода просто не существовало. – Но мне нужна твоя помощь.
– Что сделать?
– Помнишь, я рассказывала, что нужно делать, если кто-то заболеет?
– Много вода и не давать спи!
– Верно, молодец! – Я знала, что он – смышленый пацаненок. – Ты можешь сделать это, пока я ищу лекарство?
– Конечно, – кивнул он с готовностью. – Это не быть сложно!
– А твои родители позволят?
Обернувшись, Вуалау задал вопрос отцу. Тот поднялся и подошел, встав за спиной сына и положив мозолистые руки на его худенькие плечи цвета мореного дуба. Мужчина устремил на меня внимательный взгляд и что-то сказал.
– Отец спрашивать, как это опасно? – перевел Крысенок.
– Опасно, – не стала врать я. Они должны понимать, что может произойти. Мы все должны понимать. – Но, если ты будешь осторожен и четко выполнишь указания, все может обойтись.
Вуалау снова перевел мои слова. Отец переступил с ноги на ногу, посмотрел на жену, которая ни разу не открыла рта, и кивнул.
– Отец согласиться! – радостно воскликнул мальчуган, как будто бы очевидный жест родителя нуждался в переводе. – Я идти с тумпуку!
– Зачем ты приволокла ребенка? – сердито спросил Тахир при виде Вуалау. – Он может заразиться!
– Мы все можем, – возразила я.
– И ты, конечно же, знаешь, что делаешь? – Несмотря на свое состояние, Тахир, оказывается, не растерял природного сарказма!
– У Вуалау, похоже, сильный иммунитет, как и у его родственников. Твой коллега сказал, что практически в каждой местной семье есть заболевшие, но не в его!
– Может, это дело времени… Что ты намерена предпринять?
– Не важно. Ты лежи, попытайся не заснуть и слушай россказни Вуалау.
– Они и мертвого поднимут! – пробормотал Тахир. Мальчишка – страшный болтун. Вуалау готов говорить о чем угодно и с кем угодно, что в данной ситуации только на пользу. – Как дела в лаборатории? – спросил Тахир, пока я делала ему укол антибиотика.
– «Биомедика» предложила помощь в борьбе с эпидемией. Жорж сказал, что в течение суток все местности, где обнаружили очаги заболевания, будут оцеплены полицией и войсками… Открой-ка ротик и проглоти таблеточку парацетамола… Вот умница! Надо сбить жар, а то расплавишься…
– Не веди себя со мной как мамаша с непослушным дитем! – попытался возмутиться Тахир, но я проигнорировала его раздражение.
– Вуалау, ты уже говорил с белыми дядями и тетями, которые приехали вам помочь? – спросила я мальчика.
– Да! – энергично закивал он. – У них там столько интересных штук!
– Он все время там вертится, – недовольно пробормотал Тахир, морщась от головной боли и пытаясь растирать виски непослушными пальцами. – Того и гляди подхватит заразу…
Не слушая его, я сказала Вуалау:
– Через каждые шесть часов Радуку нужно колоть антибиотик. Будешь звать какого-нибудь дядю или тетю из лазарета, ясно? А сам через такие же промежутки времени давай Радуку жаропонижающее – вот смотри, я кладу таблетки сюда. Следи, чтобы Физа их не слопала…
Легкая на помине, фосса вынырнула из-за спины Крысенка и, ловко вспрыгнув на лежанку, свернулась в ногах у Тахира. Ее желтые глаза следили за каждым моим движением. Интересно, достигнем ли мы когда-нибудь взаимопонимания с этим странным животным или так и останемся на уровне «худого мира»? На Вуалау Физа не обращает внимания, но я, похоже, вызываю у нее недоверие.
Выйдя из хижины, я направилась в сторону тента, где встретила коллегу Тахира. Теперь я вспомнила, что его, кажется, зовут Милошем. Я сообщила ему о том, что на Тахира больше рассчитывать не стоит, чем весьма огорчила парня. Он захотел немедленно навестить пациента, чтобы самому убедиться в том, насколько тяжело его состояние, однако я его остановила:
– Уверяю вас, Милош, сейчас у Тахира есть все необходимое. Кроме того, я оставила с ним Вуалау, так что без присмотра Тахир не останется.
– Вы куда-то собрались? – спросил Милош.
– С чего вы взяли?
– То, как вы говорите… Создается впечатление, что вас скоро здесь не будет. Я прав?
– Да. Только…
– Только вы хотите, чтобы я об этом не распространялся, верно?
Какой же понятливый этот парень!
– И что мне сказать Тахиру, когда мы увидимся? – спросил он.
– Не думаю, что завтра его будет интересовать этот вопрос, – вздохнула я. – Период течения болезни стремительно сокращается, и пациенты быстрее впадают в бессознательное состояние.
– Но мы же колем им антибиотики, – резонно заметил Милош. – Таким образом, развитие заболевания все-таки замедляется, и мы можем в течение пары дней поддерживать пациентов в более или менее нормальном состоянии. Так что я бы не рассчитывал…
