– кстати, они у разных лошадей – торчат пулеметы: Lewis времен Первой мировой и французский «Гочкис». А ящики на двух других конягах – явно с патронами к пулемету, – задумчиво объявил Гектор. – Еще одна вьючная лошадка тоже везет ящики. Они оружейные, возможно, в них винтовки, револьверы, старые «маузеры». А здесь вообще и слепому видно – один ящик со старинными гранатами «РГ-14». Пять лошадей из восьми каравана, сдается мне, везут арсенал, а не ценности. Хотя остаются в зачет версии клада мешки и тюки на спинах остальных трех коняг и двух ишаков.
– Вам, Гектор Игоревич, лучше всех нас известны способы транспортировки у разных моджахедов, прошлых и нынешних, – резонно ответил полковник Гущин. – А по-моему, можно везти все кучей – и пулеметы с патронами, и алмазы с изумрудами. Напали на караван – выхватили они ваш «Гочкис» из тюка и положили всех очередью. Дэв-хан был не дурак, не рискнул бы отправлять награбленное, не вооружившись до зубов.
Гектор молчал, продолжал внимательно рассматривать фотографию каравана.
Катя придвинула к себе новые листы, вырванные из тетради. Профессор Велиантов писал:
Увиденное внутри потрясло нас до глубины души. Подобный шанс выпадает человеку раз в жизни. Мы его поймали вместе с нашей Синей птицей. Это подлинное сокровище… Бесценное, не виданное еще никем и нигде. Но мы должны действовать с осторожностью, избегая лишнего шума. Я в больших раздумьях относительно дальнейшей судьбы найденного нами. Великое достояние, уникальное по своей сути… Но я в замешательстве: что нам предпринять в ближайшие дни? Разумнее было бы сейчас не предавать сделанное нами в гроте открытие широкой огласке. Не обращаться к властям. Восток – сложный организм. Мы здесь, по сути, все еще чужестранцы. Мы должны вернуться в музей, и лишь там, в полной безопасности, я смогу рассказать все. Потребуется много времени и много людей для работы в гроте и вывоза ЭТОГО из нашей пещеры Али-Бабы с ее фантастическим содержимым. Но не местным же дехканам и кочевникам из аилов заниматься подобным. Нужны умелые руки, умные, знающие помощники. Мы бы с Павлом и Юсуфом за месяцы не управились, начни сами извлекать найденное из грота. К тому же Юсуф сейчас плохой помощник. С ним вновь приключаются приступы паники. Я пытаюсь его урезонить – взываю к его разуму, образованию. К цивилизации в его душе, а не к тьме суеверий. Но он ничего не желает слушать, словно сам горный Дэв, злой демон Хан-Тенгри, завладел им. А может, и так? Юсуф твердит – мы все в страшной опасности. Дэв-хан не простит нам своего тайного грота. А мы в заочном поединке с ним не вправе уже делать ошибки. Слишком важное стоит на кону. Дауд уходит домой насовсем. Он повезет с собой не только мои бумаги и наши фотографии. Он заберет и материальное доказательство. Я не могу отдать ему большой и тяжелый груз – он все же подросток. Я вручу ему захваченное нами из грота, его он и заберет с собой и сохранит до нашего возращения. Если с нами случится беда, по крайней мере, наши открытия не пропадут даром. О них узнают в будущем. И нас не забудут.
Гектор вернул фотографию каравана в папку и разложил на столе три других – из чучела кумая. И еще три фотографии с обгорелыми краями, привезенные инженером Шахрияром, в прошлом отданные пятнадцатилетнему Дауду профессором Велиантовым. На трех первых фотографиях с разных ракурсов Юсуф снимал панораму гор с четко виднеющимся пиком Хан-Тенгри. На обратной стороне каждого фото профессор Велиантов подписал: «Подходы к пещере с тропы. Главный ориентир – Хан-Тенгри. С данного места – его наилучший обзор на всем протяжении гор. Правда, надо всегда делать скидку на погоду. Пик служит вечной неизменной отправной точкой, если стоять к нему лицом на этой площадке в горах. Река, где у брода далеко внизу по течению мы впервые видели Синюю птицу. Справа по склону. Идти до расщелины. Затем внутрь».
Катя не могла оторваться от снимков: Юсуф Шахрияр стремился четко запечатлеть отправную точку для поисков пещеры. Ей вспомнились слова Велиантова из записки в музее: «Вход в грот замаскирован самой матушкой-природой». На трех других фотографиях с обгорелыми краями она сначала не различила ничего. Сплошной мутный фон. Но нет… все же проступают из мглы – гранитные стены, каменный свод…
– Здесь вход в грот, – пояснил ей Гектор. – А на двух других снимках то, что внутри. Но Юсуф фотографировал своей допотопной «лейкой» при свете факелов и при вспышке. А в пещерах съемка затруднена и современными камерами.
– Кости на полу, – тихо молвил полковник Гущин. – Видите? Ребра. Кого-то съели там, что ли? И еще, еще позвонки… Ешкин кот, весь пол в костях!
Они разглядывали снимок – Юсуф фотографировал именно пол. Толстый слой белого. В объектив «лейки» попал костяной остов. Подобное запечатлел он и на третьем, последнем снимке – пол, усыпанный белым крошевом, каменную стену, дальше на снимке клубилась темная мгла: вход во второй грот и…
– В глубине большая тень, – заявил Гектор, вглядываясь. – Юсуф снимает перспективу второй пещеры из первого грота, стоя на пороге, но освещение у него аховое.
– И точно не разглядеть ни тюков, ни ящиков, ни поклажи. – Гущин сначала сдвинул очки на кончик носа, затем прижал их пальцем к переносице.
– А это что еще? – спросила Катя, указывая на обгорелый край снимка. Она видела некий предмет, но не могла его внятно описать.
– Вроде темная труба. – Гектор поднял брови. – И по закону подлости здесь фотку огонь обкорнал. Спалил почти четверть изображения.
– Откуда в горном гроте труба? – изумился полковник Гущин.
– Адиль, ваше мнение? Вы в горах свой. – Гектор отдал переводчику фотографию.
– Я городской, – ответил Кашгаров. – Затрудняюсь насчет изображения на фотографиях. Они все очень старые и плохого качества. А эта особенно. Кадр размытый, нечеткий. Но трубы я лично никакой не замечаю.
– А что вы видите? – поинтересовался Гектор.
– Тени, – ответил Кашгаров. – Сплошные тени на стенах и на полу от факелов в пещере. Игра света и тьмы горных недр.
– Резонно, – согласился полковник Гущин. – Но Велиантов пишет – в гроте сокровище. Караван его доставил туда. Они караван сфотографировали в пути. Чему верить? Его запискам или снимкам?
– Ладно, позже продолжим с этой частью пазла, – объявил Гектор, складывая все в папку. – Катенька, я снова хочу тебя послушать. Мне крайне важны твои выводы и анализ.
Катя помолчала секунду, собираясь с мыслями.
– Сначала насчет «доказательства», хранимого семьей Шахрияра, – произнесла она. – Я просто
