ночного видения. Гектор сгреб оглушенного падением соглядатая за шиворот, поволок на участок. Катя мужа ослушалась – при грохоте салюта пулей вылетела из дома, прихватив фонарь, распахнула калитку. Полковник Гущин, разбуженный шумом, вышел из флигеля в одних трусах и футболке. Гектор швырнул незнакомца на землю. Катя посветила на него фонариком. Гектор наклонился, отстегнул лямку прибора ночного видения, сдернул его с головы поверженного и…
Они узнали Всеволода Горбаткина! Он повернулся, сел, моргая от яркого света фонаря.
– Ба! Птицеман! Откуда взялся? – почти дружелюбно осведомился Гектор. – Прикид на тебе – зашибись! По деревьям во мраке скачешь? Брачный сезон у мартышек-колобусов? Шпионишь?
– Я не шпионю! Просто я хотел знать, куда вы утром направляетесь… Меня Адель Викторовна послала следом за вами! – выпалил Горбаткин. – Я вас сегодня упустил, вы целый день где-то мотались. Я решил понаблюдать с ночи. Не из арендованной машины же мне следить! В частном секторе она будет на виду. А насчет костюма – я двадцать лет езжу в автономные полевые экспедиции бердвотчеров! – выпалил он с гордостью. – Всем необходимым располагаю и привык к суровым условиям! Поэтому Адель меня и послала. Сказала – если бы не колено, сама бы полетела, ни секунды не колеблясь.
– С чего вдруг? – Гектор рассматривал орнитолога уже с нескрываемым интересом.
– Потому что, по ее мнению, речь может идти о сенсационном научном открытии! – горячился Горбаткин. – Она опытный ученый – чует подобные вещи инстинктом исследователя. Она мне заявила: «Дерзкий яркий тип старается ради своей избранницы, он не отступится и непременно поедет на Тянь-Шань. Но он не понимает главного. Ему просто не дано осознать. А мы, музей… мы обязаны участвовать в этих событиях, что бы они ни принесли. Пусть и в чужой стране, но слава первооткрывателя должна принадлежать нашей альма-матер по справедливости – ведь именно наши коллеги, Велиантов и Ланге, были первопроходцами!»
– Как вы с Аделью Викторовной нас вообще нашли здесь? – изумилась Катя. Она обрадовалась: ее морок насчет прицела-оптики развеялся. Но Горбаткин! Никто не ожидал его увидеть снова уже в Караколе ряженного в камуфляж в образе Лиха лесного!
– Адель Викторовна мне заявила: «Дерзкий Гектор, – она запомнила все ваши имена и фамилии, вы же нам представлялись в музее, – отправится по следам пропавшей экспедиции в ближайшие дни, ведь конец сентября грозит уже непогодой – дождями и густыми туманами в горах. Значит, он не промедлит». Она позвонила коллегам-зоологам из Киргизской академии наук, спросила насчет туристических фирм, сдающих в аренду оборудование горным туристам в районе Хан-Тенгри и ученым. Фирм всего две – в одной нас послали, а в другой, когда она назвала ваши имена, ответили «есть такие клиенты» и дали адрес в Караколе, по которому они должны доставить снаряжение и машину.
– Вот это Адель! – восхитился Гектор. – Федор Матвеевич, ей бы у вас в розыске служить.
– Ей как раз место в музейном серпентарии – ядовитой змее, – хмыкнул полковник Гущин. – Ишь ты, расколола нас, кобра! Горбаткин! Смотрите мне в глаза! Отвечайте честно: она отравила Краснову?
– Да вы что! – Горбаткин, кряхтя, поднялся с земли. – Очумели? И в прошлый раз меня мурыжили, и снова-здоро́во.
– Значит, вы Краснову отравили по ее указке? Вы ее верный слуга, она вами командует! – надвинулся на него Гущин. От него разило сурчиным жиром. – Убрали вы Краснову на пару с гениальной ученой дамой, да? Раз, по ее мнению, речь может идти о научном открытии здесь, у Хан-Тенгри? Не важно пока о каком, но зачем делиться славой с конкуренткой?! Я вас с Аделью насквозь вижу. Вы – убийцы Красновой! Отравители!
– Я лично никого не убивал! Прекратите меня оскорблять! – взвился Горбаткин. – Я вам уже сто раз повторял – за других я не ответчик. Меня послали сюда по мере возможности отстоять интересы музея.
– Шпионить! – полковник Гущин сгреб его за маскировочную сеть. – Ишь вырядился! Оружие есть?
– Нет у меня никакого оружия! Я обычный доцент! – Горбаткин суетливо отпихивал полковника Гущина от себя. – Чем от вас воняет? Фу! Адель Викторовна велела по мере сил следовать за вами или присоединиться. Если бы я вас потерял здесь, я, возможно, отыскал бы вас в другом месте, указанном ею.
– А где? – с возрастающим интересом осведомился Гектор. – Федор Матвеевич, не трясите его, дайте Севе самовыразиться.
– Адель Викторовна и Покровская все дни вместе изучали записки Велиантова и Ланге. Затем они подняли в библиотеке подшивки журнала «Известия Всесоюзного географического общества» за тридцать второй и тридцать первый годы. За тридцать второй ничего не нашли, а в журнале, датированном августом тысяча девятьсот тридцать первого, они с Покровской наткнулись на последнюю опубликованную статью Велиантова «Материалы по авифауне горного узла района Хан-Тенгри». Представляете удачу? Он написал ее здесь, на Тянь-Шане, в июне, понимаете? И с почтой отослал в музей. А музей отдал статью в журнал, и ее поставили в верстку на август, она вышла уже после пропажи экспедиции. Велиантов в статье упоминает свои июньские наблюдения на озере Тузколь. Он в своих записках, в отчете тоже говорит про озеро, но складывается впечатление – они все еще на Иссык-Куле, где расстались с экспедицией альпинистов. Но нет, оказывается, уже к середине июня их группа в поисках Синей птицы переместилась в направлении озера Тузколь и ущелья Комирши! Именно в том районе они и находились перед своим исчезновением. Адель Викторовна полностью уверена: именно в районе Комирши следует искать то, что они открыли. Она мне заявила: «Дерзкий Гектор тоже догадается про ущелье, потому что это второе место, кроме Иныльчек, откуда виден пик Хан-Тенгри, главный ориентир». Я бы встретил вас в ущелье. Вы ведь туда отправитесь, да?
Гектор усмехнулся, покачал головой: ну, музейные «божьи коровки» – Адель и ее подруга Покровская, хранительница библиотеки! А Катя с невольным восхищением подумала: у ученых свои методы поиска, отличные от используемых полицией и даже бывшими элитными спецагентами. Ученые на основании малого способны делать выводы о большом, глобальном. Изучая крохотную часть, они представляют себе целое. Такова Адель… Возможно, подобным талантом исследователя обладала и Елена Краснова, желавшая заполучить «доказательство» самостоятельно, без Ковальчука.
– Есть еще факты, кроме записок Велиантова, укрепившие уверенность Адель Викторовны относительно научной сенсации? – спросила она у Горбаткина, вспоминая пятнадцатистраничный отчет профессора о наблюдениях птиц, некогда прочитанный ею самой в архиве. Оказывается, он описывал обитателей не Иссык-Куля, а озера Тузколь.
– Адель Викторовна выяснила: Краснова перед смертью справлялась, когда выйдет из отпуска заведующий нашей лаборатории исторической ДНК, – ответил Горбаткин. – Неизвестно, правда, зачем он ей понадобился. Слушайте, раз уж мы все здесь вместе: вы
