Все пришло в норму с поразительной быстротой: санитары унесли носилки с канадцем, полицейские увели едва державшихся на ногах блатарей — и посетители расселись за столиками так, словно ничегошеньки и не произошло. О заварухе напоминали только два парнишки в белых куртках, проворно сметавшие в совки осколки посуды…
Только тут Мазур во всей полноте осознал свое незавидное положение. Полиция оставила его в покое, но легче от этого не стало: он сидел за столиком в борделе, в незнакомом городе, без гроша в кармане, а ведь предстояло не только как-то здесь устраиваться, но и расплатиться за все, что заказано. Ситуация…
Глава пятая
Эксплуатация продолжается
— Простите, сеньор, можно вас на минуту? — послышался предупредительный голосок, довольно прилично выговаривавший английские слова.
Мазур поднял глаза и увидел давешнего старикашку, склонившегося над ним с выжидательно подобострастным видом.
Девица сидела как ни в чем не бывало, и Мазур встал, отошел вслед за почтенным метрдотелем на несколько шагов.
— Прежде всего, позвольте вас поблагодарить, сеньор… — начал старикан, когда они оказались в тихом уголке зала, возле той самой темно-алой пыльной портьеры, из-за которой с регулярностью часового механизма появлялись дежурные шлюхи.
— Пустяки, — махнул рукой Мазур, кося одним глазом на свою сумку.
— Позволительно ли будет мне спросить… Вы — напарник сеньора Донни?
— Не совсем, — сказал Мазур. — Он любезно согласился меня подвезти до Чакона, вот и все…
— Сеньор путешествует для собственного удовольствия?
Мазур встретился с ним взглядом. Глаза у старикашки были нисколечко не наивными, в них читалось неплохое знание человеческой природы и людей — ну, понятно, работая в таком вот заведении, обретешь нешуточный жизненный опыт…
— Сеньор путешествует в поисках работы, — сказал Мазур, помнивший, что рассчитываться ему нечем. Быть может, удастся как-то договориться и списать все на счет заведения?
Ему показалось, что старикан просиял:
— Вот как? Сеньор спешит в какое-то конкретное место?
Мазур пожал плечами:
— Да как вам сказать, сеньор… Не особенно.
— Быть может, в таком случае вы не откажетесь побеседовать с сеньорой Розой?
— А кто это?
— Владелица заведения, сеньор… всех заведений, всего этого дома. Она хотела бы с вами побеседовать по делу, которое может оказаться для вас крайне выгодным…
Мазуру пришло в голову, что бродяги вроде него от таких предложений отказываться просто не имеют права. Не убудет, в конце концов… Почему бы и не пообщаться с хозяйкой? Чутье вещает, что по здешним меркам владелица столь крупного предприятия в самом центре города определенно входит в местный истеблишмент, так что знакомство небесполезное. Опять же, счет не оплачен…
Старикашка проводил его за портьеру. Там оказалась обширная комната, где за длинным столиком сидели с полдюжины дожидавшихся своего выхода стахановок постельного фронта. Девицы покуривали, попивали пиво из маленьких бутылочек и о чем-то беззаботно сплетничали. Пройдя мимо них, старик свернул к лестнице с широкими деревянными перилами.
Мазур шагал следом. В уме у него уже сложился соответствующий образ здешней хозяйки: сухопарая старуха с пронзительным взглядом, в черном глухом платье с огромной бриллиантовой брошью под морщинистой, как у черепахи, шеей. Он и сам не знал, откуда вдруг явился именно такой образ.
Между прочим, как оказалось парой минут спустя, не имевший ничего общего с реальностью. Деликатно постучавшись в высокую дубовую дверь, старикашка распахнул ее перед Мазуром, и они оказались в самой обычной комнате, ничуть не похожей ни на будуар борделя, ни на аскетичную контору. Два кресла, обтянутых веселеньким ситчиком в цветочек, старинный стол с букетом неизвестных ярких цветов в хрустальной вазе, католическое распятие на стене, а другая стена затянута темно-алой портьерой.
В одном из кресел, закинув ногу на ногу, сидела довольно приятная дама лет сорока с небольшим, чуть полноватая и определенно красивая, этакая пышноволосая брюнетка в желто-палевом платье, легком, но строгом. Более всего она походила на холеную и беззаботную супругу преуспевающего дельца из какого-нибудь фильма о высшем свете.
Небрежный жест указательного пальца, унизанного кольцом с крупным бриллиантом — и старикашка улетучился, словно его и не было никогда. Судя по всему, это и была хозяйка, поскольку никого больше в комнате так и не появилось. Мазур вежливо поклонился и остался стоять у порога, как и подобало знавшему свое место бродяге из низов общества.
— Садитесь, — сказала хозяйка. — Меня зовут Роза, и мне выпало несчастье быть хозяйкой всего этого заведения…
— Почему же несчастье? — светски спросил Мазур, усаживаясь и ставя рядом с креслом сумку. — По-моему, заведение весьма даже респектабельное и довольно процветающее…
— Вашими молитвами, сеньор…
— Джонни, — сказал Мазур. — Зовите меня просто Джонни. Увы, фамилия у меня хоть и ничем не запятнанная, но такая заковыристая с точки зрения испанской грамматики, что ее мало кто может произнести. Если это не чересчур фамильярно и не погрешит против правил хорошего тона, зовите меня просто Джонни…
— С удовольствием, — сказала хозяйка, улыбнувшись Мазуру довольно обольстительно. — Джонни, вы изъясняетесь определенно как человек из общества…
— Как пишут в романах, я знавал лучшие дни, — сказал Мазур с непроницаемым лицом. — Превратности судьбы, знаете ли.
— Откуда вы?
— Из Австралии. Учился в колледже, но потом пришлось стать моряком, побродить по свету…
— Надеюсь, ничего… предосудительного за столь резким поворотом судьбы не стояло?
— О, что вы, сеньора Роза, — светски улыбнулся Мазур. — Просто-напросто юношеское легкомыслие… Я, знаете ли, всегда был парнем свободолюбивым и неуемным. Тошно делалось при мысли, что предстоит после колледжа каждый день тащиться на работу в костюме и галстуке, просиживать дни напролет в каком-нибудь пыльном офисе под бдительным взором надутого босса… Если начинать с нуля, с самой низкой ступеньки, долгие годы пройдут, прежде чем хоть немного приподнимешься… Наша Австралия в некоторых отношениях безмерно скучна — этакое сонное захолустье…
«Эк я чешу! Словно по-писаному! — подумал он с законной гордостью. — А она, в общем, взирает довольно благосклонно, вроде бы игриво даже. Донна Роза де Альвадорес, тоже мне…»
И далее он именовал собеседницу в мыслях не иначе как «донна Роза».
— Вы мне напоминаете моего мужа, — доверительно призналась донна Роза, томно взирая на Мазура темными глазами. — Он решительно не мог усидеть на месте, выдерживал пару-тройку месяцев, не более, а потом без всякого предупреждения исчезал — то искать индейское золото в Кордильерах, то присоединялся к экспедиции какого-то чокнутого миллионера, ловившей на Амазонке исполинскую анаконду…
— Подозреваю, он и сейчас занимается чем-то подобным? — вежливо предположил Мазур.
— Быть может, — печально сказала донна Роза. — К сожалению, уже года три, как я не имею о нем никаких известий. Вроде бы прошлым летом его видели в Каракасе в компании охотников за разбившимся НЛО, но я не уверена, что речь шла о нем… Неужели вы такой же легкомысленный, Джонни?
— Ну, не думаю, — сказал Мазур, накрепко помнивший о неоплаченном счете, а также о том, что чересчур уж ветреным шалопаям долги не прощают. — Откровенно говоря, мне давно уже хотелось осесть где-нибудь на приличном месте, но это, оказалось, дело непростое. Мне обещали работу в одной научной экспедиции, но очень быстро оказалось, что люди там не серьезные… вроде ваших охотников за разбившимся НЛО. Пришлось возвращаться без гроша в кармане. — Он печально и со значением повторил: — Без гроша в кармане…
— Бедный мальчик! И куда же вы теперь?
— В Чакон, я полагаю, — сказал Мазур. — Туда приходит много кораблей, попробую наняться на какой-нибудь, документы у меня в порядке, сложностей не предвидится…
