— Леня?! — радостно вырвалось у нее.
Ерохин сообщил, что на побережье обнаружили остатки вражеского корабля, подбитого береговиками и выброшенного на берег. «Дрова будут высшего сорта — люкс!» Он просил разрешение припасти для их печурки хотя бы одно бревнышко.
— Разрешаю, разрешаю! — мягко проворковала в телефон Соня и нехотя положила трубку.— Славный! — Она нахмурилась.— Принесет Леня бревнышко, оставит у наших дверей и скорей бежать! В землянку и не затянешь... Странный он какой-то!
— Леня хороший,— вздохнула Лена,— большая у него душа!
Заскрипел снег. Девушки переглянулись. Дверь широко распахнулась, в землянку хлынул холод, Юрушкин плотно закрыл за собой дверь.
Радистки торопливо встали, одернули гимнастерки, вытянулись.
— В-вольно! — снимая плащ-палатку, бросил лейтенант.
Девушки молча сели на свои места. Лена украдкой покосилась на Юрушкина. «Как в Большой театр собрался!» — про себя улыбнулась она.
Лейтенант, аккуратно свернув плащ-палатку, положил ее на нары.
Проверив книгу записи радиограмм и отметив образцовый порядок в землянке, Юрушкин остановился около Лены, как бы собираясь сказать ей что-то важное, да, видно, так и не решился, присел на скамеечку, стоявшую напротив девушки. Лена взяла книгу, стала листать ее. Юрушкин несмело поднял глаза на девушку, но та продолжала читать книгу.
— Лена,— чуть слышно прошептал Юрушкин.
— Слушаю! — вскочив с нар, вытянулась Лена.
— С-сидите, с-сидите,— чуть растерявшись, поднялся лейтенант.
На высоком открытом лбу его выступили капельки пота.
— Эх, Лена! — голос его дрогнул.— И в-вы...— он взял плащ-палатку, набросил ее на плечи.— Теперь другой вместо м-меня в полку будет,— не глядя да Лену, сообщил он.— Л-лучше, чем я...
— А вы?
— У-ухожу, и может быть, навсегда...— Юрушкин взялся за ручку двери.— Если я вас чем-нибудь обидел, то п-простите! — еще раз взглянув-на Лену, он решительно вышел.
Девушки долго прислушивались к его удаляющимся шагам.
— Куда это он?-—спросила Лена.
— Говорят, что назначен в отряд капитана Углова.
— Соня! — почему-то обрадовалась Лена.— И я хочу к Углову...— Она стала быстро одеваться.— Только к нему... Сейчас уговорю капитана взять меня!
— Куда иголка, туда и нитка! — засмеялась Соня.
Повесив автомат на шею, Ильичева вышла из землянки. Резкий порыв ветра снежной пылью бил в глаза, не давал дышать и пытался свалить с ног. Сзади слышался настойчивый призыв Сони:
— Ленуся, вернись, заблудишься!
Лена даже не остановилась. Упрямо преодолевая морозный ветер, она шла в сторону расположения разведотряда. «Он возьмет меня... Радисткой. А если не возьмет? — Она нахмурилась.— Начальник штаба заставит взять! Тот не поможет — генерал прикажет! Но разведчиком все равно буду!»
Чем ближе подходила Лена к землянке Углова, тем тревожнее становилось у нее на сердце.
Отряд капитана Углова был готов. До начала рейда оставались считанные часы. В матросских землянках было тепло и тихо. Плотно поужинав, матросы крепко спали. Непогода усиливалась. Черная стрелка барометра показывала бурю.
После осмотра места предстоящей посадки десанта на катера капитан возвратился в землянку. Разделся, сел за разложенную на столе карту Угрюмого... Но странно... Что-то волновало... Он свернул козью ножку, закурил. Бледноватосизые кольца махорочного дыма закружились и медленно поплыли по землянке. «Ну, Колька, держись! — озорная улыбка озарила лицо капитана.— На макушку ветряной мельницы когда-то лазил? — спросил он сам себя и сам же ответил:—Лазил. На крест колокольни забирался? Забирался! — Теперь лицо его сделалось жестким.— Значит, и на вершину Гранитного взберемся! — Из-под зажатого в пальцах карандаша лихо вырвалась красная полоса и пересекла залив.— Только бы катерники выдержали шторм!» Положив голову на ладони, Углов задумался. Вспомнились ему родная Гуреевка, детские годы, старенькая мать и грозный казак Данила. Тяжелые были у него кулаки. Он вспомнил, как пустил в Данилу топор. «Промахнулся тогда, зато теперь не промахнусь!»
В дверь несмело постучали. Углов не слышал: он на катерах форсировал широкий залив. Опять стук. «Ветер стучит... Хороший ветер...» Вот уже виден берег, Углов высаживает десант...
Стук в дверь усиливается. «Нет, это, пожалуй, не ветер, это старшина.»
— Войдите,— не поднимая головы, кричит капитан.
Вместо старшины в землянку входит Лена.
— Дорогой старшина,— вздрогнув от хлынувшего в раскрывшуюся дверь холода и не поднимая глаз, говорит Углов.— Чую, что пурга сегодня работает на нас. Как ваше мнение?
— Это я, товарищ капитан,— сдерживая волнение, говорит девушка,— матрос Ильичева.
— Лена?
— Я...
— Ко мне?
— К вам.
Углов вскочил и торопливо пошел навстречу Ильичевой.
— Слушаю.
Лена молчала, не отрывая глаз от пола. Она уже готова была убежать, вернуться обратно, но что-то удерживало ее.
— Пурга?
— На метр ничего не видно...
— Это хорошо.
— Такой здесь еще не было! — Лена робко посмотрела на Углова, ресницы ее обледенели.— Ох, и метет...
— Метет,— повторил он, и приятная теплота охватила все его тело.— Вы замерзли?
— Нет...
— Не любите пургу?
— Что вы, товарищ капитан, наоборот, люблю! — сбросив с себя мешавшую скованность, вызывающе бросила Лена.— Идешь ей навстречу, а у тебя от радости аж дух захватывает! Даже песни петь хочется! — Лицо Лены раскраснелось и стало еще красивее.
— А если бой будет в такую погоду, песни петь будете? — улыбнулся капитан.
— Буду! — задорно сказала Лена.— Вы не думайте, что я хрупкая. Я ведь на вершине Эльбруса была!—Она взяла руку капитана и с такой силой рванула ее, что тот с трудом устоял на ногах.— Крепче держитесь! Будь я на месте командира разведотряда, то все свои боевые операции совершала бы в самую страшную непогоду! — не выпуская руки Углова, продолжала Лена.
«Вот ты какая!» — хотелось сказать Углову, но он не сказал, только несмело потянул Лену за руку.
— Хочу служить в вашем отряде радисткой! — после долгого молчания первой заговорила Лена.
— Да?
— Только так! — выпрямилась Лена.— Возьмете?
— Разведка вам будет не по плечу...
— Я же радистка и справлюсь с этим делом лучше любого мужчины.
— Я хочу сберечь вашу жизнь!
— Сама о ней побеспокоюсь! — Девушка гневно посмотрела на капитана.
— Лена, ведь вы женщина! — Углов ласково положил руку на ее плечо.
— Хрупкая?
— Да...
— Не бойтесь, не разобьюсь! — она сердито сбросила его руку,
— Эх, Лена!
— Не ожидала такого от вас!
— Чего?
— Того, что вы трус,— презрительно вырвалось у нее,— женщину в отряд взять боитесь... Эх, вы!..
— Лена,— Углов хотел сказать ей самое важное, девушка резко оборвала его:
— Не Лена, а матрос Ильичева!
— Товарищ Ильичева!— сдерживая себя,сказал Углов.— Лучше не проситесь в отряд, все равно не возьму!
— Я и сама теперь к вам не пойду!
— Вот и хорошо!.. Вопросы ко мне есть?
— Нет.
— Все?
— Все. Разрешите идти, товарищ капитан?
— Идите! — с трудом вымолвил он.
Лена с минуту помедлила, потом как-то особенно горько посмотрела на него. Губы ее дрожали. Она повернулась и, не подняв упавшую перчатку, выбежала из землянки.
В плохо прикрытую дверь со свистом ворвался ветер, Углов не ощущал холода. Он поднял оброненную перчатку, долго смотрел на нее, потом приложил к разгоряченной щеке.
Майора Карпова, по его личной просьбе, назначили заместителем командира по политчасти десантного отряда. Перед началом похода он вместе с старшиной обошел матросские землянки.
— Только бы не упустить чего-нибудь! — говорил он старшине.
Они проверили каждую мелочь. У людей должно быть все необходимое, вплоть до иголки.
Карпов проверил катер номер пять с дополнительным продовольствием, боеприпасами и средствами связи. Углов просил его лично посмотреть за всем этим.
